Железная леди для Священной империи - Dimash Suleimen Страница 31

Однако маленькая Ильза не видела в этом никакой беды. Она подошла к матери и зашептала: — Матушка, да ведь на нашем старом поле у дороги вовсю растет земляная груша — батат! — Сходи, нарви сочных зеленых плетей, обжарь их хорошенько на сковороде со шкварками, вот тебе и выйдет знатное сытное блюдо.

— С ума сошла, дочка? Да ведь ботву батата у нас только свиньям в корыто бросают! — Марта округлила глаза, решив, что девочка от жары совсем заговаривается, но, поскольку делить заботы ей больше было не с кем, она продолжала слушать её лепет.

— Ну и что с того? — уверенно парировала Ильза. — Раз свиньи едят и не дохнут, значит, в тех листьях яда нет и человеку они вреда не принесут. — К тому же сами клубни батата люди ведь охотно варят и едят в голодные зимы, так почему же зелень есть нельзя?

Слова дочери прозвучали на удивление разумно и веско. Марта со своей простой крестьянской долей за всю жизнь не слыхала мудреных споров и не нашлась бы что ответить на дерзкую шутку вроде: «Свиньи и навоз едят, так что ж нам теперь тоже за ними повторять?» Совсем запутавшись под напором девичьих доводов, она подхватила плетеную корзину, покорно пошла на межу и принялась щипать зеленые плети батата.

Из-за тайного стыда и страха, что ей приходится кормить уважаемых родственников общины свиным кормом, Марта выбирала только самые нежные, молодые верхушки и сочные листочки, так что очень скоро её корзина была набита до самого верха.

Ильза прекрасно знала, что кулинарным талантом её мать не блещет, да и сама она в прежней жизни у плиты не стояла. Будучи в своем веке типичной городской старой девой, которая в детстве сидела на шее у родителей, в студенчестве питалась в университетской столовой, а после работы заказывала готовую еду с доставкой на дом, Ильза у плиты смыслила, пожалуй, еще меньше Марты. Марта, по крайней мере, всю жизнь провела у крестьянского очага и умела управляться с кастрюлями, а Ильза в школьные годы даже для простой отметки по домоводству не могла сама пожарить яичницу с томатами, всё маму просила, а сама лишь красовалась перед зеркалом.

Однако в одном Ильза превосходила свою мать стократно, в гастрономическом опыте.

За все свои двадцать восемь лет Марта ни разу не сидела за дубовым столом приличного городского трактира. Самым изысканным угощением, какое ей довелось отведать в жизни, была миска тушеной до полной мягкости свинины в густой темной подливе, которой её угостили на свадьбе Фридриха, старшего сына старосты. Простые крестьяне, даже если по большим праздникам и решались заколоть поросенка, всегда тушили мясо со своим домашним перебродившим бобовым взваром. Никто и никогда не тратил звонкую монету на дорогую привозную соевую подливу, это было непомерно дорого. Некоторые прижимистые хозяева и вовсе подавали мясо к столу полусырым, ведь недоваренный кусок выглядит куда крупнее и весомее, его можно красиво разложить на блюде перед гостями, а при долгой варке оно сильно усыхает и теряет в объеме.

Ильза же только за один свой тридцать восьмой год перепробовала блюда более чем в пятидесяти модных ресторанах по скидочным купонам, не считая сотен коробок с едой, что привозили ей посыльные. Её матушка, помешанная на здоровом образе жизни, из-за этого каждый день присылала ей в личные сообщения пугающие статьи из вестников: «Кошмар в городских кафе! В тарелке обнаружено более тридцати видов скрытых специй! Узнайте, что скрывают повара!» В глазах матери Ильза была ходячим мешком с химикатами, пропитанным искусственными ароматизаторами с ног до головы.

И пусть готовить девочка не умела, но, насмотревшись на работу заграничных шеф-поваров, она твердо усвоила одно золотое правило: какую бы траву ты ни взял, соберёшься ли ты её зажарить до хруста или сварить в густом бульоне, приправишь ли тертым чесноком или просто припустишь на огне, если не пожалеть хорошего жира, добавить щепоть соли и бросить малую ложку сахара для баланса, вкус у блюда в любом случае выйдет отменным.

Вооружившись этой непоколебимой уверенностью, Ильза встала у очага и принялась командовать матерью.

— Матушка, жира слишком мало! — закричала девочка, увидев, как Марта зачерпнула деревянной ложкой жалкую каплю свиного сала со дна кувшина и пустила её на сковороду. — Наливай щедрее, не жалей! — У нас ведь и так в миске ни одного кусочка чистого мяса нет, — продолжала настаивать Ильза. — Куда же еще и на жире-то крохоборничать? — Коль подадим гостям сухую траву, кузены Фридрих и Кристиан решат, будто наш новый дом обитель скупердяев!

Марта и сама понимала, что без мяса обед выходит бедным, но сколько именно нужно лить растопленного сала, она из-за вечной экономии в большом доме просто не знала.

— Дай-ка лучше я, матушка, — Ильза решительно перехватила деревянную ложку и зачерпнула полную пригоршню жира. — Вчера, когда мы топили сало, я приметила: с одного хорошего мясного бруска выходит как раз вот такая полная ложка чистого жира. — Давай считать так, будто мы каждому гостю по доброму куску мяса в тарелку положили. — Нас за столом будет пятеро, стало быть лей пять полных ложек!

И пока Марта не успела опомниться, девочка одна за другой отправила на сковороду еще четыре порции.

Глядя на то, как золотистое прозрачное озеро полностью скрыло под собой чугунное дно сковороды, у Марты даже голова пошла кругом. За всю свою жизнь она не видела, чтобы при готовке простых овощей тратили столько дорогого сала, даже на кухне у богатого старосты бабы так не шиковали.

— Матушка, гляди, над сковородой дымок пошел! Скорее бросай зелень! — Живее, а то перегорит!

В суматохе и спешке Марта опрокинула корзину с листьями в шипящее масло. Наконец придя в себя, она принялась быстро и ловко орудовать деревянной лопаткой, переворачивая обмякшие зеленые плети.

— А теперь, матушка, сыпь соль! — И брось еще малую щепоть белого сахара, не забудь. — Ой, матушка, а где же наши вчерашние хрустящие шкварки? — Сыпь их сюда побольше, я их так люблю!

Ганс-Старший всё утро провел у речной пристани. Встретив баржу со строительным грузом, он запряг волов в тележку и вместе со своим отцом Ландбертом принялся развозить и вкапывать тяжелые гранитные столбы по всему периметру участка, строго сверяясь с записями в раздельной грамоте.