Агентство "Драконья метка". Вы в розыске, леди Простушка! - Одария Вербенова Страница 31

Иона тоже глупенькая, даже глупее меня. На неё никто никогда не подумал бы, никто бы не стал её обыскивать… А эта мерзавка глупа, да хитра! Она дурит моего «жениха», а сама по принцу Дарену страдает — к тебе в дом шкатулку-то и подкинула, сообразив, что это не просто девчачья побрякушка! А «мой» — идиот! Теперь я понимаю куда деньги пропадают… А эта… Ну точно лиса! Купается в его подарках, в рот заглядываает, а сама…

— Какой кошмар… — я почувствовала, как холод поднимается по спине. — Но подожди, я уже сотрудничаю с Короной и дала клятву! Почему мы просто не расскажем обо всё королю Цинану и его людям?

— Расскажем когда? — спрашивает упадническим голосом. — Когда шкатулка уже будет обнаружена? Вот-вот постучатся в бабушкину дверь — обыск уже давно идёт и должен был быть завершён! Понимаешь ведь, как мы будем звучать со своими оправданиями… Я пошла к тебе домой, как узнала. Но увидела военных и поняла, что тебя дома нет. Тогда я пошла в «Драконью метку», а Олель сказал, что тебя забрал с собой принц. Я так испугалась! Помчалась к бабушке посоветоваться — даже увидеться с ней не успела! Сразу в шкаф… Потому что к ней явился Брейден Кросс… Потом вы все… Вот тут я окончательно поняла, что дело плохо!

— Так вот она какая… мышь призрачная… — усмехаюсь без тени веселья, надевая на ноги летние ботиночки.

Руки дрожат, а пульс частит так, словно я пробежала несколько кругов вокруг бабушкиного дома.

— У тебя нет времени, — Айсела схватила меня за руку, когда выпрямляюсь. — Найди себе убежище и спрячься! Тебе нужно время и укрытие, пока ситуация не прояснится! Послушайся меня, как старшую. Я переживаю за тебя.

— А ты?

— Я сдамся и постараюсь оправдать тебя. Меня не тронут сразу, в отличие от тебя. Слишком много следов ты оставила в этом деле, ты ведёшь тайный заказ — это серьёзное обстоятельство! Прямая ложь, в отличие от сокрытия информации, карается казнью, и ты это знаешь. И ты уже дала клятву…

— Береги себя и бабушку, — беру её за локоть, — и Олеля!

— Беги, — кивает.

Глава 28

Дождь уже почти стих, став мелким и редким.

Он уже не хлещет по крышам, и отголоски былой непогоды теперь стекают по стенам зданий, превращают узкие улочки в лабиринты тёмной жижи. Лишь ветер ещё воет в трубах, тревожит деревья и кусты, треплет мне волосы.

Я бегу тихо, почти на цыпочках, стараясь не шлёпать по лужам, в которых каждый всплеск воды кажется мне криком о помощи.

Петляю по тёмным переулкам, прячусь в нишах, стараясь не думать о том, как сильно стучит сердце. Я знаю этот город с детства — тайные ходы, чьи двери никогда не запираются, где можно перелезть через забор и исчезнуть.

Фонари бросают на мостовую призрачные тени. Каждая из них кажется мне патрульным, а каждый звук — шагами в сапогах.

В один момент прижимаюсь к холодной стене неосвещённого участка, затаив дыхание. В конце переулка, сквозь тонкую завесу дождя, мелькнули силуэты — двое патрулирующих военных.

— Там кто-то был, — сказал один из них прокуренным голосом.

— Дождь, — отозвался второй. — Это только дождь, Кайр. Или крыса. Пошли, а то старший опять заставит отжиматься. Было велено спешить на главную площадь — там учинили беспорядок.

Они уходят, утопая в тумане и лужах.

Чуть выжидаю, потому что мой путь тоже лежит через площадь, а после снова бегу. Вскоре я понимаю, о каком беспорядке шла речь…

Потому что народ не спит — он бунтует! И это ночью!

— Отменить комендантский час! — кричит старик с тростью, стоя на бочке у перекрёстка.

Толпа ревёт. Люди в фартуках трактирщиков, пастухи в кожаных куртках, ремесленники с молотками в руках — все вышли на улицы. Факелы дрожат в дожде, но не гаснут, словно тоже поддерживают протест. Кто-то бьёт в медный колокол, кто-то поёт песню о народном голосе.

А посреди этого хаоса мечутся военные. Они бегают от группы к группе, выписывают штрафы, хватают самых громких. Один солдат с треском сломал посох пастуху, другой — ударил дубинкой по факелу, и тот погас с шипением.

— Разойдись! — кричит старший. — Комендантский час! Все по домам!

— Когда тавернам будет позволено работать как прежде⁈ — закричала женщина в переднике. — Я теряю треть выручки! Вы хотите, чтобы я разорилась, а потом платила вам налоги с воздуха⁈

Толпа взрывается новой порцией криков.

И в этот момент я проскальзываю мимо, затерявшись среди протестующих. Держусь тени у стен, крадусь короткими перебежками.

Хаос и шум — идеальное прикрытие.

И вот я снова побежала — уже быстрее, почти без страха. Впереди, за поворотом, уже виднеется нужная мне узкая арка.

Наконец — тупик. Вот узкий двор между двумя добротными домами, вот я поднимаюсь по лестнице на третий этаж, и вот дверь с табличкой: «Яробор Белый. Мастер по изготовлению украшений. Починка. Индивидуальные заказы — по договорённости».

Я постучала сначала три раза, потом два, потом один. Это наше, с детства осталось, когда мы ещё жили на одной улице.

Тишина.

Потом слышатся долгожданные шаги.

Дверь настороженно приоткрывается, сдерживаемая цепочкой, и в щели показывается сонное лицо Яробора.

— Злата? — удивляется, расширив глаза. — Что привело тебя ко мне в такой час?

— Мне срочно нужно спрятаться, — говорю с придыханием, так как всё ещё восстанавливаю дыхание после бега.

Яробор посмотрел на меня долгим, растерянным взглядом, а потом резко снял цепочку и втягивает меня за руку внутрь.

— Заходи быстрее.

Он запирает замок изнутри. У него тесно, но тусклая лампа с зелёным абажуром делает пространство по-гостеприимному уютным.

— Ты промокла, — отмечает он, осматривая меня с ног до головы.

Молча киваю, осматриваясь по сторонам. Я впервые у него дома, потому что с тех пор как мы выросли, наши пути всё же немного разошлись в стороны. Лишь в последнее время Яр стал чаще мелькать перед моим взором, потому что решил положить на меня глаз. Да, я всё ещё считаю, что именно «решил», а не сделал это по-настоящему.

Чуть погодя Яробор проводит меня к мягкому креслу и ставит на столик передо мной керамическую кружку. Пар поднимается вверх, окутывая мне лицо мягким теплом. Пахнет мятой, имбирём и чем-то