Не Снегурочка - Алёна Сереброва Страница 31

Влада тоже не спешит. Наблюдает за тем, как девчонка спокойно поднимается и так же отряхивается. Словно для неё это в порядке вещей.

Ксю так же бегала: падая, упрямо поднимаясь и отряхиваясь, а потом снова переходя на бег.

В груди болезненно щемит. Владе нестерпимо хочется зажмуриться, а открыв глаза оказаться в прошлом. Обратно в первый класс, к вредной учительнице, перетянутым косичкам, вечно задирающейся юбке и большому рюкзаку. Туда, где маленькая Ксю и ещё много-много лет до прошлого года.

— Влад, — напоминает о себе Матвей.

— Я могу с Майей пойти. Выцеплю после урока и пройдёмся. Думаю, она не откажет...

Голос постепенно затихает, когда Влада понимает, что сегодня ни разу не пересекалась с Майей, даже не созванивались.

«У него получилось» — вспоминаются слова Ксю и сон постепенно проступает в памяти.

— Она сегодня не приходила, — словно добивая, сообщает Матвей и Влада тут же хватается за телефон.

В коротком списке контактов нужное имя находится сразу же. Влада на мгновение замирает, увидев рядом имя Ксю, прежде чем нажать вызов.

Звонок гремит, оглушая так, что не слышно ничего кроме него, а когда замолкает, приходится снова перенабирать. Урок подождёт.

«Абонент выключен или находится вне зоны действия сети» — знакомый механический голос словно издевается.

— Мы зайдём к ней после уроков. Ты знаешь, где она живёт?

Влада качает головой. Всё повторяется. Влада помнит, как не пришла в школу Ксю, как не отвечала на звонки, и как Матвей обещал зайти к ней после уроков. Но её уже не было... возможно даже в мире живых.

«У него получилось».

Снова вспоминается сон и то, каким непривычным, далёким и чужим был образ Майи там.

«Она жива, — успокаивает себя Влада, до боли сжимая телефон в руке. — Живая».

— Идём.

Матвей тянет Владу за руку, уводя по опустевшему коридору и лестнице вверх. Она чувствует, как сжимаются горячие пальцы на её ледяной и чуть влажной ладони, но так и не вырывает руку, позволяя довести себя до дверей кабинета.

— Можно войти? Простите, что опоздала...

Влада помнит, что последним уроком у них история, вот только вместо Демида Петровича у доски застыл Николай Леонидович.

— Я прощу, а Демиду Петровичу мы не скажем, так что садись на место, — Николай Леонидович ободряюще подмигивает, поворачиваясь обратно к классу. — Как я уже говорил, Демид Петрович приболел и вместо него сегодня буду я, — Николай Леонидович как-то задумчиво улыбается. — Урок истории сейчас мы проводить не будем, думаю это плохая затея, так что давайте так, либо вы сидите и тихо занимаетесь своими делами, либо... проведём ещё один урок русского, а послезавтра сделаем закрепляющую контрольную.

Стон служит ему ответом.

— Хорошо, я тоже так подумал. Сидим тихо.

Влада выдыхает и, чтобы избежать чужого любопытства, достаёт учебник по русскому, прячась за домашним заданием. Только внутри, не давая сосредоточиться, в тугой ком скручивается что-то неприятное и склизко-холодное.

* * *

— Светлова, подойди, пожалуйста, — просит Николай Леонидович, когда звенит звонок и Владе ничего не остаётся кроме как подчиниться, оставив уже собранный рюкзак на стуле. — Остальные перестают греть уши, собираются и идут отдыхать от трудов праведных.

Шум и шуршание вокруг тут же усиливаются, словно одноклассники действительно затихали, чтобы послушать чего же он скажет.

— Как первый день в школе? Врачи пока не разрешили снять бинты?

Влада невольно тянется к рукавам, чтобы натянуть, спрятать руки, чем вызывает мягкую улыбку у Николая Леонидовича.

— Не переживай, их не видно.

— Врач посоветовал пока оставить, чтобы кожа окрепла.

— Симорьянов, ты так медленно идёшь на выход, потому что не знаешь как попросить у меня индивидуальный урок? Или, быть может, хочешь написать контрольную для дополнительной оценки по сегодняшней теме? Или хочешь обсудить приватно то, что мы сейчас проходим по литературе? Кашина к тебе такой же вопрос. Дополнительный урок?

За спиной кто-то срывается на бег и Влада поджимает губы, пряча намёк на улыбку.

— Так как первый день?

— Сносно. Друг помог избавиться от лишнего внимания.

— Это хорошо.

— Вы что-то хотели, Николай Леонидович? Простите, меня просто ждут...

— Парень? — Николай Леонидович расплывается в понимающей улыбке.

— Друг.

«Не о том вы подумали».

— Вашего классного руководителя сегодня нет, так что я взял на себя его обязанности и решил убедиться, что после всего случившегося одна из лучших учениц класса в порядке. Потом ему передам информацию, а пока сам успокоюсь.

— Я в порядке. Не переживайте из-за оценок.

— А я не из-за оценок переживаю. На мой взгляд, сначала всё-таки стоит думать о здоровье, а уже потом об оценках. Тем более сейчас, когда до каникул меньше месяца, — он на мгновение отклоняется, заглядывая за спину Влады, и заканчивает: — А теперь иди, все любопытные вроде бы разбежались.

У Влады возникает стойкое ощущение, что, прося подойти, он не столько хотел утолить своё любопытство, сколько помогал Владе избежать толпы, и от этого внутри разливается тёплое чувство благодарности. Оно становится ещё больше, когда в раздевалке обнаруживается лишь её собственная куртка, а коридор оказывается почти пуст.

* * *

— Ты долго, — он действительно ждёт. Поднимается с корточек, закидывая рюкзак на плечи, как только Влада появляется в коридоре. — Идём.

— Не стоило, я бы сама прекрасно дошла домой.

— А я решил проводить.

Он пожимает плечами, пристраиваясь рядом и подстраиваясь под шаг Влады, когда они выходят на улицу.

Неприятно. Будто она слабый и беспомощный ребёнок не способный справиться с дорогой, по которой ходит не один год.

— Я не твоя девушка, чтобы меня провожать.

Матвей рядом вздрагивает, и эта дрожь передаётся и ей, оседая внутри лёгкой болью и пониманием. Они оба потеряли близкого человека. Однако если для Влады Ксю была пусть и лучшей, но просто подругой, то для Матвея она значила гораздо больше.

— Прости... я не...

— Забудь, — он сутулится, пряча руки в карманы куртки и поднимая плечи, словно прячась от несуществующего ветра. — Я просто не хочу, чтобы это повторилось, чтобы ты снова пропала. И Ксю бы не хотела.

— Спасибо.

Тишина обволакивает, но совершенно не кажется натянутой или тяжёлой, скорее уютной. Только внутри неприятно тянет. Ей стыдно. Матвей ведь хочет помочь, а она собирается его обмануть. Вернее