В болезни и здравии, Дракон - Хель Сорго Страница 31

У меня не хватало слов, да и было страшновато его сердить, поэтому я заставила себя замолчать.

Ранэль же, вопреки моим ожиданиям, сделался на вид ещё более потерянным и грустным. Но ответил только насчёт продуктов:

— Я всё решил.

— А? — я устроилась на своём месте, и мы продолжили путь.

— Продукты… Я всё приобрёл, мешки за нами. Даже взял кое-что… — он как-то странно замялся, затем бросил на меня опасливый, любопытный взгляд. — Ты любишь сладкое? Подумал, вряд ли ты пробовала такое, в разных мирах ведь должна отличаться еда, верно? В общем, я тебе в подарок кое-что приобрёл, в замке посмотришь. Разрешаю даже девочку угостить.

Пока он не произнёс последнее, было даже мило… Я почти расслабилась, но это его «разрешаю», больно резануло по ушам. К тому же…

Я не смогла сдержаться:

— Ты ведь знаешь, что это дочь лорда.

Ранэль молчал, словно не расслышав мои слова.

— Допустим, — продолжила я, — ты за него и девочку считают мёртвой его враги. И ты её прячешь в замке. Но убитому горем отцу, почему бы не сказать об этом? А если это какой-то хитроумный план для чего-то ужасного, то зачем рисковать и держать малышку рядом с отцом, ведь он может узнать её? И испортить планы врагов. Разве не так?

Ранэль продолжал молчать. И мне хотелось его ударить.

Так мы и доехали до подъёма в гору. Я ожидала, что он скажет что-нибудь хотя бы теперь, или попросит меня выйти, ведь безопаснее было бы идти пешком, но Ранэль, будто со злости, в отместку за мои вопросы, хлестнул своих вороных и те стрелой понеслись на опасную, извилистую горную дорогу.

Я вцепилась в сидение, крепко зажмурившись, как никогда понимая в этот момент, что больше… больше жизни хочу вернуться к Люциару и помочь им с Лорой. И если сейчас сорвусь вниз, если что-то произойдёт со мной, Ранэля ведь даже не накажут.

— Остановись! — перекрикивая ветер, подлетев где-то на полметра, когда упряжка наткнулась на какой-то камень, вскрикнула я, рефлекторно закрывая лицо немеющими от страха руками. — Ранэль, пожалуйста, хватит!

— А если ты моя истинная… — шелестом ветра прозвучал его голос. — Если моя душа? Что, если боги смилостивились… Откуда, как ни из другого мира могло явиться чудо для такого, как я? Ведь рядом с тобой я чувствую, будто могу летать… А ты смотришь на меня, как на чудовище. Хотя в замке лежит тот, кто действительно на чудовище похож. Разве же хуже я?

А за нами, рассекая ночную темноту и белый плотный туман, словно развивались призрачные драконьи крылья, которых Ранэль некогда лишился…

— Хватит! — вскрикнула я вновь, когда упряжку занесло на повороте. — Мы разобьёмся.

— Я проверить хочу…

— Проверить, что? — перекрикивая ветер, взглянула я на его… безмятежно-спокойное, белое лицо.

Успокаивало только одно — до замка Люциара осталось совсем чуть-чуть и скоро (очень надеюсь) я увижу его. И мне станет спокойно. Наверняка.

Не знаю, почему, но мысль о драконе была сродни мысли о возвращении домой.

— О чём ты, Ранэль? — повторила я вопрос, едва ли не плача.

Глава 12.2

В темноте зелень его глаз казалась мне мерцающими болотными огнями. Чёрные волнистые волосы скользили по плечам Ранэля, а бледная рука, вдруг отпустив поводья, потянулась к моему лицу, заставив меня вжаться в спинку сидения, словно тем самым я и правда могла оказаться дальше от этого змея.

Упряжка всё ещё неслась наверх, вот-вот она настигнет каменного обвала и что тогда станет с нами? Здесь уже очень высоко, внизу скалы, холод и тьма под ватным туманом, от которого ресницы мои покрылись синим инеем, как и кончики тёмно-русых волос.

Я крепко зажмурилась, но пальцы Ранэля лишь невесомо прошлись по моей щеке, затем скользнули к шее, где напряжённо билась горячая венка. А после он взял меня за руку. И сквозь приоткрытые веки я увидела, как вокруг моего запястья загорелось кольцо сине-зелёного драконьего пламени и в этот момент нас будто накрыли теневые призрачные крылья. Мгновение — и боль в руке заставила меня вскрикнуть.

Ранэль тут же приказал своим вороным замедлить шаг.

Я потирала болезненно-пульсирующий ожог на запястье, стараясь не смотреть на змея, что изучал меня затравленным и разочарованным взглядом, а затем, молча, продолжил путь.

Лишь когда мы оказались на едва заметной лесной тропе, я заставила Ранэля остановиться, дождалась несчастную Стрелу и оседлала её, погладив по шее.

— Прости, надеюсь, не утомлю тебя окончательно, — прошептала ей. — Но с этим… — ругательства так и крутились на языке, но я благополучно их проглотила, — больше никуда не поеду.

Ранэль наблюдал за этим едва ли не ревниво, но спорить и настаивать на обратном не стал.

Правда я почти сразу пожалела о своём решении — даже в упряжке его пересекать лес было сложно, и мы очень замедлились. Если там, снаружи, ещё поступал какой-то свет от высокого холодного неба, то здесь, под плотным сплетением ветвей, будто кто-то хаотично заштриховал синий небесный лист чёрным карандашом, ехать приходилось всё равно, что с закрытыми глазами.

Только колдовское пламя Ранэля, вспыхивающее то тут, то там, указывало путь и позволяло хотя бы немного угадывать очертание тропы.

— Зачем ты это сделал? — не в силах больше терпеть тишину, спросила я, потирая болезненный ожог, при этом то и дело опасливо наклоняясь, едва ли не ложась на Стрелу.

Мне всё казалось, что вот-вот и меня по лицу ударит ветка, а то и вовсе напорюсь на сук или шип какого-нибудь кустарника.

Ранэль долго не отвечал, настолько, что я обеспокоенно обернулась, испугавшись вдруг, что каким-то образом потеряла его в темноте, или он сам меня бросил в лесной незнакомой чаще. Знать бы только, за что…

Но вот я в очередной раз припала к Стреле, обнимая её за шею, и рядом раздался тихий, шелестящий голос с ленцой:

— Неужели думаешь, что я позволил бы тебе удариться? Езжай спокойно, я прекрасно вижу тебя. Тропу не очень, но тебя — вижу, Аделин.

Последнее было сказано с болезненной нежностью, и я судорожно втянула воздух, ловя себя на том, что… поверила Ранэлю. Мне сделалось чуть спокойнее.

— Хорошо, — проронила я тихо. — Так и, что скажешь?

— Если от драконьего пламени не осталось бы следа, это был бы знак, что ты предназначена мне… А тогда, как знать, может и душа моя