Любовь вслепую или Помощница для Дракона - Маргарита Абрамова Страница 31

— Так испугалась меня?

— Скорее твоих друзей-призраков, как я понял.

— Доброе утро! — быстро даю о себе знать, выходя на порог гостиной. Я не могла позволить Френсису сказать что-то еще, да и была уверена, что генерал уже давно услышал мое приближение.

— А вот и твой помощник, — весело заключает Френсис.

— Сейчас распоряжусь, чтобы накрыли на стол, — пытаюсь ретироваться под благовидным предлогом.

— Подожди. Ну-ка, подойди сюда, Амаль, — останавливает меня Френсис. Я несмело подхожу ближе. Мужчина тяжело кладет свою руку мне на плечо, и я терпеливо сношу это. Делать нечего. — А расскажи-ка ты мне, отчего наш Барретт сегодня в таком прекрасном расположении духа?

— Так… генерал вчера обернулся, — нервно прикусываю губу и бросаю взгляд на Армора. Не рассердился ли он, что я это выболтала? Но, кажется, нет.

— И ты молчишь?! — Френсис переводит взгляд на генерала. Его лицо расплывается в широкой улыбке. — Вот же Армор, вот же сукин сын! Прячешь от друга такие новости! Амаль, немедленно неси лучшее вино, что у вас есть! Это событие нужно как следует отметить!

— Генерал? — спрашиваю разрешения.

— Неси, — коротко кивает он, и я, получив отмашку, пулей вылетаю из гостиной, чтобы выполнить поручение. — Зигмунд знает, какое лучшее.

Я бегу на кухню, но старика там нет. Гарт говорит, что еще не видел его сегодня. Беспокойство шевельнулось внутри. Я направляюсь в комнату Зигмунда, стучусь. Ответа нет.

— Зигмунд, вы здесь? — тихо зову, осторожно толкая дверь. Она не заперта и легко поддается.

А потом я вскрикиваю, отскакивая назад и ударяясь спиной о косяк. Старик лежит навзничь на своей узкой кровати. Одна рука беспомощно лежит на груди, а вторая безвольно откинута. Его глаза пусты, и в них нет жизни…

ГЛАВА 18

Амелия

Как же я корю себя. Почему я не настояла? Не позвала лекаря вчера?! Почему так легко отмахнулась от его слов, приняв их за обычную старческую жалобу? Я была ослеплена оборотом генерала, всё мое внимание, все мои мысли были заняты только им. А теперь уже ничего не вернуть. Это так несправедливо и горько. Почему все произошло в одно время?

Радость от удавшегося оборота Армора, от его первого полета смешалась с едкой разъедающей виной. Из глаз брызжут слезы, и я даже не пытаюсь их смахнуть.

Вот так же, в тишине и одиночестве, могло стать плохо и мне. И кто бы пришел? Кто бы помог? Где были призраки, когда так нужны? Конечно, наблюдать за голой девицей в душе или устраивать похабные ловушки куда увлекательнее, чем заметить тихую смерть старика.

— Сэр… — возвращаюсь в гостиную, язык будто прирос к небу, совершенно неготовый произнести эти страшные слова.

— Что такое? — оборачивается ко мне Армор. — Не нашел лучшее? Не страшно, неси другое!

— Нет. Сэр… — делаю несколько неуверенных шагов вперед, подходя к нему ближе. — Зигмунд… он… умер.

Генерал сильнее сжимает челюсти. Видно, что он тоже расстроен. Он был частью этого дома, его опорой, тем, кто терпел его дрянной характер.

— У него кто-то есть из родственников? — тихо спрашиваю. — Нужно же сообщить…

— Не было у него никого.

Сердце сжалось. Он был так беззаветно предан этому дому и генералу все эти долгие годы. А вчера так искренне, по-отечески радовался за него. А я не смогла ему даже помочь, не услышала, не настояла… И теперь он ушел в полном одиночестве.

— Организуй все, что положено. Деньги возьмешь из моего сейфа. Похорони его достойно.

Я киваю. Никогда прежде я не занималась этим. Похоронами отца занимались Флора и ее помощники.

День спустя мы стояли втроем на маленьком фамильном кладбище за особняком. Холодный ветер трепал наши волосы и одежду. Перед нами возвышался свежий холмик земли под простым деревянным крестом. Я, Армор и Гарт. Три таких разных человека, объединенных общей потерей.

Армор стоял неподвижно. Он не проронил ни слова, но его мощная фигура была выразительнее любых речей. Прямая, исполненная суровой скорби и принятия.

А я смотрела на крест и чувствовала, как камень вины на душе становится еще тяжелее. Я положила на могилу скромный букет полевых цветов и мысленно попросила прощения.

Ветер гулял между старыми надгробиями, словно вторил нашей немой печали. В этой тишине у свежей могилы не было ни генерала, ни помощника, ни повара. Были просто три человека, провожавшие в последний путь того, кто был частью их мира. И в этой тишине было что-то горькое, пронзительное и бесконечно важное.

Эти два дня я была полностью занята хлопотами, связанными с организацией похорон. Я была так потрясена и расстроена случившимся, что не нашла в себе ни сил, ни душевного равновесия, чтобы поговорить с Армором об Эйре.

Я дала себе обещание, что утром все ему расскажу о ее предложении.

— Что-то ты не рада, — поздним вечером в комнате появился Вестер, ухмыляясь. Он выглядел как будто иначе. Я не могла сразу уловить, что именно изменилось. Он казался… темнее.

— А чему, по-твоему, тут радоваться? — отрезала, не скрывая раздражения и усталости.

— Барретт наконец-то обернулся, — похлопал изящно в ладоши. — А твоя драгоценная тайна теперь навсегда останется при тебе. Разве не повод для радости?

— Он обернулся благодаря Эйре, — холодно заметила я. — Ты был категорически против.

— Ошибаешься, цветочек. Благодаря тебе. Ты на него так… благотворно влияешь. Смягчаешь его черствое сердце.

— Он хошшет шшшладкий шшасмин… — шипение Гложуна раздалось прямо у моего уха.

— Уходите! — крикнула я, вскакивая. С меня хватит их прошлых выходок! — И не смейте трогать мое кольцо и браслет! И меня тоже не трогайте!

— Как грубо, цветочек, — ядовито ухмыльнулся Вестер, — а я-то рассчитывал на теплую благодарность. Ведь это я помог старому развалине поскорее отправиться в мир иной, чтобы он ненароком не проболтался о тебе Барретту.

— Что?! — у меня перехватило дыхание. Я отшатнулась как от удара. — Что ты сказал?

— Он все равно бы скоро умер. Сердце, понимаешь ли, поизносилось, — невозмутимо продолжил Вестер. — Но он обязательно бы сдал тебя при первом удобном случае.

— Нет. Он не собирался этого делать!

Вестер — убийца! Не знаю, каким человеком он был при жизни, но сейчас от него меня кидало в дрожь. Меня охватил полнейший ужас! Не зря говорят, что если призрак долго не упокоен, то он теряет последние остатки человечности… превращается в монстра!

— Ты его не знала. Он был верен как пес…

— Не прикрывайтесь мной! Вы просто… Вы… чудовище…