Анастасия, боярыня Воеводина - Елена Милютина Страница 31

Вот она уж разойдется! С ее-то характером! Даже жалко царя стало! Более здравомыслящие напомнили, что еще имеется старица Марфа, которая уже двух неугодных невест изжила, и третью может. Так что надо их злыдне сидеть тише воды, ниже травы, если не хочет за Камнем оказаться. Дарья молчала. Жалела, что так и не посмотрела на царя. Похож ли он на того красивого и доброго боярина, что ей флакон с розой подарил! Если похож, то его жалко. Такую мегеру никому в жены не пожелаешь. И тут их перешептывания прервала вошедшая без стука дородная боярыня. Оглядела дев и спросила:

— Дарья Стрешнева, кто?

Девы дружно кивнули на Дашу.

— Платок сегодня получила?

Даша ни жива, ни мертва, кивнула.

— Покажи!

Дарья как очарованная достала и подала платок. Боярыня развернула, что-то увидела, платок вернула и приказала: — Со мной ступай, и без фокусов! Взяла за руку повыше локтя и повела за собой.

Даша очнулась в коридоре, вскрикнула:

— В чем моя вина, боярыня? Мне платок тот боярин сам дал!

— Боярин говоришь? Ну-ну. Смотри, как с боярином поближе познакомишься, не забудь ту, что тебя к нему привел. Анциферова я, Клавдия. Запомни!

— Да куда вы меня ведете?

— К судьбе твоей, девочка. Приведу, а дальше уже все от тебя зависеть будет!

Привела в покои богатые. Там сидело несколько женщин, разных возрастом, по центру — пожилая, в монашеском одеянии. А рядом с ней совсем старуха и та боярыня, с дочерью, что в первый день невест глядели.

— Все вон пошли, кроме боярыни Аглаи и родных ее. А ты, дитя, поближе подойди, платок у тебя?

Дарья вытянула злосчастный платок.

— Вот, боярыня!

— Можешь звать меня государыня — матушка, Даша. — Улыбнулась инокиня.

Дашу как кипятком обдало, это же государыня, старица Марфа! Мать царская.

— Сядь, дева, дай на себя посмотреть. Настя, что скажешь?

Девица лет 12-ти улыбнулась.

— Хорошая девушка, добрая. Черных мыслей нет. Только испугана!

— Хорошо как, что ты, Настя уже взрослая, говоришь. А то в первый раз перепугала нас: кака, бяка, и прочее. Хотя, спасибо, хоть так предупредила!

Девица, названная Настей потупилась и покраснела.

— Аня, что по здоровью?

— Здорова, тощевата слегка, но это от недокорма. Скуповаты Волконские, не ожидала. Вроде богаты!

— Нет, — испугалась Даша — кормили хорошо, это сейчас, с царским смотром княжна Мария всех замордовала, целый день бегали!

— Аглая, тебе как ее осмотреть надо? Надо, девонька проверить, имела ли ты плотские сношения с мужчиной.

— Нет! — Дарья покраснела.

— А средний княжич, что, руки не распускал?

— Я ему и целоваться не давала, пока могла!

— Верю, но проверить надо. Раздевайся, заодно посмотрю, какая ты без одежды! Давай, не задерживай. Сейчас на твоем месте любая оказаться бы желала.

Даша, краснея и стыдясь разделась до рубашки.

— И рубашонку снимай, все равно, новое оденешь, не Волконских же обноски одевать!

Дарья, стесняясь разделась до гола. Марфа покрутила ее, пощупала. Бурунула:

— Ничего, откормим! Аглая, проверьте, пожалуйста. А ты, Дарья, ложись на лавку!

— Сечь будете? — испугалась Даша, — я тот платок не трогала, мне боярин сам дал!

— Дал, дал, знаю. Ложись животом вверх и ноги разведи по шире. И не бойся, Аглая ведунья опытная, вреда не сделает. Даша легла. Ее била дрожь. Аглая подошла к миске, стоящей на низком столике, вымыла руки, вытерла полотенцем, присела у скамьи, на которой лежала Даша, на табурет.

— Не бойся, девонька, больно не сделаю! Лежи тихо, не дергайся!

Старуха осторожно ввела палец в женское естество. Даша замерла от страха.

— Невинна! — произнесла старуха, и все заулыбались. Молодая боярыня поднялась и слила старухе на руки.

— Одевайся, девонька, — ласково сказала Марфа, — вижу, ты кроткая и послушная. Будешь меня уважать, и жизнь у тебя будет легкая и приятная. А сейчас ты к Волконским не вернешься. Поедешь с Аннушкой и Настасьей, погостишь у них. Что бы никто не навредил. Поняла?

— Нет!

— Вот чистая ты душа. Платок тебе дали?

— Да!

— А кто тебе дал, помнишь?

— Боярин молодой, добрый. Красивый.

— Понравился?

— Да, понравился.

— И ты ему. Сделаешь его счастливым, деток родишь, и сама счастливой будешь! Подожди, ты что, не узнала, кто тебе платок знаковый отдал?

— Нет, я никого во дворце не знаю!

— Вот оказия. Царя не узнала! Я-то думаю, почему трясется, как лист на ветру! Другая бы уже от счастья прыгала. Настя, позови Мишу. И Филарета! Скажи, все в порядке с девушкой. Сейчас и обручим. Поедет к вам уже невестой!

Княжна Волконская вся в предчувствиях, никак не могла заснуть. Матушка предложила почитать святое писание на ночь. Но читала невнятно, быстро устала, пересохло горло.

— Дашку пришли, матушка, она хорошо читает! Княгиня кликнула сенную девушку, послала за Дарьей. Девка вернулась с ошеломляющей новостью. Дарью куда-то увели! Пошли разбираться. Княжна от любопытства пошла за матерью. Девы сидели притихшие.

— Что стряслось, кто Стрешневу увел?

— Боярыня важная приходила, приказала Дашке платок показать, платок не ее, богатый, золотом шитый. Посмотрела и увела.

— Я так понимаю, Дашка платок тот украла, вот ее и увели разбираться, — предположила самая старшая, Полина, почти старая дева, и от этого очень злая.

— Да как она украсть могла, когда она все время при тебе, Маша была, никуда не отлучалась!

— Отлучалась. Я ее послала духи раздобыть, розу Дамасскую, говорили, что царь их запах любит. Хотела надушиться, что бы к себе привлечь! Она быстро обернулась, почти целый флакон принесла. Небось, в чью-то комнату залезла, украла, и там же платок прихватила! Стерва!

— Ой, как не вовремя! На тебя, Маша, государь внимание обратил, дольше всех около тебя стоял, а тут такая оказия! Все сорваться из-за одной негодяйки может. Подумают, раз прислуга воровка, то и все семейство на руку нечисто! Пойду, проясню, что случилось! И князя пошлю.

Нехорошее предчувствие охватило княжну. Неужели государь из-за Дашки стоял? ее высматривал? и опять же платок этот! Нет, быть того не может! Завтра ее выберут!

Даша, как стояла, косу заплетая, так и села. Царь?! Царь ей платок, тот самый, что невесте вручают, отдал? Она только и смогла выговорить: — Ой, мамочки!

В эту минуту в комнату вошли трое — тот самый молодой князь, что их во второй день рассматривал, Патриарх, и тот молодой боярин, что ей платок дал! Все встали и поклонились. Даша, так и осталась сидеть с открытым ртом.

— Что же ты, государь, платки раздаешь, а сам не представляешься! Вон, девушка ни жива, ни мертва сидит, новость услышавши! Так, давайте выйдем все, пусть объяснятся, а то выйдет — без