Эми Плам - Умри для меня Страница 31

— Плавающие снаружи своего тела? Теперь я понимаю, почему Чарльз сказал, что ты были призраками.

Винсент улыбнулся.

— Когда наш разум покидает тело, мы называем это — парящий.

— Парящий в смысле "летающий"?

— Именно.

И пока мы парим, у нас возникает как бы совершенное шестое чувство.

Это не совсем предсказание, но мы можем почувствовать, когда что-то должно произойти, и это поможет остальным спасти кого-нибудь.

Это как заглянуть в будущее, но только то, которое происходит близко к нашему непосредственному местоположению, и лишь минуту или две в прошлое, где мы.

В яблочко.

.

.

это еще страннее.

Винсент должно быть почувствовал сомнение с моей стороны и правильно потому, что я была потрясена.

Он потянул меня к каменной скамье рядом с набережной и сел рядом со мной, давая мне время, чтобы переварить всю эту невероятную историю.

Перед нами вдоль реки на поверхности воды отражались здания.

— Кейт, я знаю это звучит странно.

Но это один из тех даров, которым мы обладаем как ревененты.

Одна из наших единственных супер сил, как ты выразилась.

Как тогда, когда ты увидела меня и Жюля в метро: нас вообще-то там было трое.

Амброуз был парящим, и дал нам знать, прежде, чем человек спрыгнул.

Жюль сказал, что возьмет всё на себя, пока я заслонял тебя от наблюдения за ним.

Винсент улыбнулся немного смущенной улыбкой.

Также это Амброуз был причиной, по которой мы столкнулись с тобой в музее Пикассо.

Он увидел тебя снаружи и предложил Жюлю войти нам внутрь и преподать урок Кубизма.

— Но как Амброуз узнал, кто я такая? — спросила я недоверчиво.

Это была идея Амброуза, заставить меня столкнуться с тобой, в шутку.

Я рассказывал другим о тебе, еще даже когда мы не спасли тебя в кафе.

Он поднял сухой листок и начал крошить его между пальцами.

— Ты рассказывал? — я открыла рот от удивления.

— О чем ты говоришь?

— Эх.

.

.

Ты же не думаешь, что я тебе расскажу? — он лукаво улыбнулся.

— Я не могу выдать все свои секреты за один раз.

— Позволь мне сохранить хотя бы толику достоинства!

Я закатила глаза и ждала, что будет дальше.

Но я была в тайне в восторге от подобного откровения.

В любом случае, в тот день тебя чуть не раздавила падающая кладка. Я был парящим и мы с Шарлоттой, и Чарльз, и увидели, что здание рушится за минуту, прежде чем это произошло.

Я сказал Шарлотте, что тебе нужно передвинуться и она жестом попросила тебя подойти.

Вот почему мы ода претендовали на твою фотографию для нашей "стены славы".

Он улыбнулся и перевел свой пристальный взгляд от уже изодранного листа к моим глазам, оценивая мою реакцию.

— Но зачем фотографии? Они — я вздрогнула — "трофеи"?

— Нет.

Это не то, чтобы мы злорадствуем.

или соревнуемся.

— Это гораздо глубже, — сказал Винсент и его улыбку сменила неловкость.

Трудно не заработать своего рода

.

.

одержимость.

.

.

нашими спасенными, особенно теми за которых мы умираем.

Неоднократно умирать не легко.

И поэтому очень хочется знать, что произошло с человеком за которого ты в последствии умер.

Изменил ли предсмертный опыт их жизнь.

Или принесенная тобой жертва для них, их семей, людей, которые их знали была эффектом бабочки и так далее.

Он неловко рассмеялся.

— Если мы не действуем осторожно, то получается будто мы преследуем их.

Это случается.

Это лёгкая ловушка для тех, кто не знает.

К счастью, Жан-Батист уже пару сотен лет держит нежить у себя на коротком поводке.

Он заставляет нас придерживаться плана тройной разведки.

Винсент усмехнулся.

Мы можем вернуться и сфотографировать наших спасенных, после того как спасем их.

Тогда мы можем дважды в виде парящих проверить их, но другого способа контакта не рекомендуется.

После этого, мы можем удовлетворить наше любопытство, погуглив их, чтобы сердцу было спокойнее.

— Так значит Амброуз наплевал на правила, когда столкнул нас в одной комнате музея.

Он улыбнулся.

С правилами и так уже была лажа.

Как я уже говорил, моё увлечение тобой началось задолго до того инцидента с обрушением здания.

Винсент избегал смотреть мне в глаза.

Бросив остатки изуродованного листа в воду, он протянул руку и накрыл её своей.

Я услышала предпринимающий звоночек у себя в голове, пока я фильтровала информацию, которую мне дал Винсент.

И вдруг что-то щелкнуло.

— Винсент, то есть, ты говоришь, что несмотря на то, что не погиб из-за меня, ты становишься "одержимым", после того, как спас мне жизнь?

— Более одержимым, — кивнул Винсент, продолжая отводить взгляд.

— Так, если одержимость неизбежна, то, что делает меня отличающимся от любого другого тобой спасенного? Возможно причина, что я нравлюсь тебе, состоит в том, что я только, оказывается, живу с тобой через улицу и пересекаюсь с тобой чаще, чем остальные.

Ты спас меня, но вместо того, чтобы исчезнуть из твоей жизни как все остальные, я продолая появляться и разжигаю твою одержимость.

Откуда ты можешь знать, что это всё не из-за твоей одержимости?

Он молчал.

— Не можешь, не правда ли? — я в замешательстве покачала головой.

Мой живот от отчаяния скрутило.

— Мне было интересно как такой как ты мог влюбится в такую как я.

Когда ты пришел к мысли, что я не просто глупая обожательница, как в первые пару раз, когда я тебя увидела и как ты смотрел на меня, будто я девушка твоей мечты.

И это был ответ.

Это не имеет ко мне никакого отношения.

Это просто своего рода неестественная склонность к спасенным, которая прилагается к тому, чтобы быть ревентами.