Вдова драконьего генерала. Лекарка для его наследника - Диана Фурсова Страница 30

Лика неожиданно почувствовала почти благодарность. Не за себя. За Ардена. Каэль мог быть холодным, подозрительным, невыносимым, но сейчас он сделал важное: не позволил красивым словам снова прикрыть угрозу.

— Наследник должен положить руку на камень, — сказал Север. — Затем леди Элианна. Если связь ложная, камень погасит отклик. Если вредоносная — разорвёт. Если защитная — признает.

Лика невольно спросила:

— А если камень решит что-то четвёртое?

Север посмотрел на неё так, будто она нарушила саму идею древнего порядка.

— Родовой камень не нуждается в наших предположениях.

— Конечно. У него наверняка лучшее чувство драматического момента.

Марта тихо прошептала:

— Леди…

Каэль бросил на Лику взгляд. На этот раз не сердитый. Скорее предупреждающий: не сейчас.

Она послушалась.

Арден шагнул к камню. Лика чувствовала, как сильно он держит её руку, но мальчик не плакал и не просился назад. Каэль стоял с другой стороны, его ладонь была рядом с плечом сына, не касаясь, но готовая подхватить в любую секунду.

— Я должен? — спросил Арден.

— Нет, — сказал Каэль.

Серафина подняла голову.

Каэль не посмотрел на неё.

— Ты не должен. Ты можешь. Если не хочешь, мы уйдём.

— Совет…

— Совет подождёт за дверью, если я так решу.

Глаза Ардена стали большими.

— Правда?

— Правда.

Мальчик подумал. Потом посмотрел на Лику.

— Если я положу руку, ты не уйдёшь?

— Не уйду.

— Даже если камень заговорит?

— Даже если он окажется разговорчивее всех в этом замке.

Арден очень серьёзно кивнул и положил ладонь на чёрный камень.

Золотые прожилки вспыхнули.

Не ярко, не резко. Сначала свет собрался под его пальцами, потом побежал по линиям, как вода по трещинам льда. На запястье мальчика знак проявился полностью: золотое крыло, по краям которого темнели тонкие нити чужой тени. Камень загудел ниже.

Арден вздрогнул.

Каэль сразу наклонился.

— Больно?

— Нет. Он узнаёт.

Север побледнел от этих слов, но записал.

— Теперь леди, — сказал он.

Лика посмотрела на свою руку. Ей очень хотелось казаться спокойной. Достойной. Сильной. Но ладонь стала влажной, а сердце билось так быстро, что она боялась: камень услышит не правду, а один сплошной испуг.

Каэль неожиданно сказал:

— Не делайте этого из упрямства.

Она подняла глаза.

— А из чего предлагают делать такие вещи?

— Из выбора.

Лика посмотрела на Ардена. Мальчик стоял у камня, маленький, бледный, но уже не один. Потом на Марту, которая сжимала пальцы в старом охранном жесте. Потом на Серафину, безупречную, холодную, готовую увезти в столицу любой удобный вывод. Потом на Каэля — мужчину, который всё ещё не доверял ей, но всё равно только что дал сыну право отказаться.

— Я выбираю, — сказала Лика.

И положила ладонь на камень рядом с рукой Ардена.

В первый миг не произошло ничего.

Потом камень словно вдохнул.

Тепло поднялось через ладонь в руку, плечо, грудь. Не жгло, не ломало, не подчиняло. Оно проходило сквозь неё, как свет проходит сквозь закрытые веки, когда человек стоит лицом к солнцу. Лика увидела не залу, не людей, не камень. Она увидела вспышки.

Женщина в белом платье у старого портрета. Мирена, стоящая в архиве с серой тканью в руках. Маленький Арден у закрытой двери. Элианна — или женщина с её лицом — протягивающая ладонь к чёрному знаку в стене. Синий огонь, который становится золотым и гаснет. Вейран, склоняющийся над книгой. Серебряное крыло в чужой шкатулке. И где-то далеко — тонкий женский голос: «Не дай им назвать защиту проклятием».

Лика попыталась отдёрнуть руку, но пальцы не слушались.

Арден испуганно позвал:

— Лика?

Он назвал её настоящим именем.

Не Элианна. Не леди. Лика.

В зале все замерли.

Знак на её запястье вспыхнул так ярко, что рукав сам рассыпался по шву до локтя, открывая кожу. Золотое крыло, перечёркнутое тёмной трещиной, раскрывалось, менялось, вытягивало линии к знаку Ардена. Между их руками над камнем возникла тонкая нить света.

Серафина шагнула вперёд.

— Это нарушение! Она назвалась чужим именем!

— Молчать, — сказал Каэль.

Такого голоса Лика ещё у него не слышала.

Камень ответил вместо всех.

Гул стал глубже, и из золотых прожилок поднялся свет в форме огромного крыла. Он накрыл Лику и Ардена, но не коснулся Серафины. Та отступила на шаг, лицо её впервые потеряло безупречное спокойствие.

Север читал знаки на камне, и голос его дрожал:

— Родовой камень признаёт связь защитной. Вдовья метка преобразована во временную хранительскую печать. Хранительница принимает обязанность стоять при наследнике до очищения его родового знака.

— Нет, — сказал Каэль.

Слово прозвучало глухо.

Камень не погас.

Север сглотнул.

— Милорд…

— Нет, — повторил генерал, и теперь в его голосе была ярость. Не крик, нет. Но такая ярость, что воздух вокруг него будто стал острее. — Это ловушка. Совет привозит свою свидетельницу, в зале провоцируют вспышку, ночью требуют ритуал, и камень вдруг отдаёт моего сына женщине, которая появилась в теле Элианны два дня назад?

Лика хотела ответить, но тепло камня всё ещё держало её ладонь.

Серафина быстро сказала:

— Лорд Драгомир, родовой камень вашего дома только что вынес решение в моём присутствии. Совет признает его.

— Как удобно для Совета.

— Древняя магия не ошибается.

Каэль повернулся к ней.

— Люди ошибаются, когда толкуют её.

Арден вдруг шагнул ближе к Лике, и золотая нить между их знаками стала ярче. Мальчик не плакал. Но смотрел на отца с таким страхом, будто боялся, что тот сейчас разорвёт не магию, а его самого пополам между долгом и доверием.

Лика почувствовала это и нашла силы заговорить.

— Каэль.

Он резко посмотрел на неё. Впервые она назвала его по имени без титула.

— Я не просила этого. Но если камень говорит, что связь защитная, не ломайте её только потому, что она не подчиняется вам.

— Вы не понимаете, о чём просите.

— Понимаю. Вы боитесь потерять право быть единственным, кто защищает Ардена.

Его глаза вспыхнули.

— Я его отец.

— Тогда посмотрите на него.

Эти слова ударили сильнее всего. Каэль будто хотел ответить, но всё-таки посмотрел на сына.

Арден стоял между ними, держа одну руку на камне, другой — цепляясь за Лику. Маленький наследник огромного рода, который не просил власти, не просил камней и клятв. Он просто боялся снова оказаться один у закрытой двери.

Каэль