Кровь над светлой гаванью (ЛП) - Ванг М.Л. Страница 30

— Да, мадам… если у нас есть время на еще одно отступление?

Времени у Сионы не было, но почему-то она сказала:

— Давай, — любопытно, что же может выудить почти неграмотный Квен из писаний Норвита. Она опустила книги на стол, и они с опасным покачиванием замерли.

— Давай сделаем отступление.

— Я уже давно думаю… Я знаю эти руны, которые вы используете в своей магии.

— Ну, ты же изучал упрощенные руны, так что…

— Я знал их еще до того, как начал учиться у вас. До того, как выучил хоть слово тиранийского. — В голосе Томила что-то дрогнуло, но он быстро продолжил. — Еще по ту сторону барьера.

— Что? — Возможно ли это? Прошло больше века с тех пор, как последний тиранийский волшебник пересекал границу. — Как руны тиранийской магии могли попасть к Квенам?

— Я не уверен, что они «попали» к Квенам, — сказал Томил. — Мне кажется, они могли возникнуть у нас.

— Что? — Сиона чуть не рассмеялась. Это утверждение было настолько абсурдным. Как руны магии могли возникнуть у Квенов, если они даже не были грамотны?

— В нашем племени — нет. Калдонский разговорный язык, не письменный. Но венхольдские Эндрасте используют эти символы в старейших обрядах имянаречения и гадания… Во всяком случае, использовали.

— Использовали? В прошедшем времени?

— До того, как Скверна уничтожила всех, кто нес их культурное наследие, — уточнил Томил. — Последнее, что я слышал от Квенов: от Эндрасте остались лишь маленькие очаги на их родных землях. Если… — Он покачал головой, голос стал тихим, почти хрупким. — Если их письменность еще где-то используется, я сомневаюсь, что оно проживет еще одно поколение.

— И эта письменность использует те же символы, что и руническая магия? — спросила Сиона, не в силах представить, как это возможно.

— Думаю, большинство символов совпадают. Я не узнавал их на клавишах чарографа раньше или в напечатанном виде, потому что стиль написания был совсем другой, весь угловатый и квадратный. Но вот такие — Томил указал на рукописные леонические заклинания, переписанные Верховным магом Норвитом за поколение до изобретения чарографа и печатного станка, — эти знаки я знаю. — В выражении Томила появилась легкая тоска, будто, глядя на страницу, он видел лицо старого друга.

— Ну, существует ограниченное количество способов составить буквы из линий и точек, — сказала Сиона. — Сходство, скорее всего, случайное.

— Я так не думаю, — покачал головой Томил. — Мой шурин был наполовину Эндрасте и практиковал их гадания. В ритуале он писал свое имя вот так. — Он взял одну из ручек Сионы и нацарапал на черновике пять символов — почерк был неуклюжим, с усилием.

— Аддас? — прочла Сиона. — «Тот, кто преследует?»

— Мы произносим «Аррас». Это означает «Охотник». Конкретно — охотник на крупную дичь, на большие расстояния. Для рыбаков и капканщиков у нас другие слова.

— А… Ну… — Сначала Сиона хотела сказать, что, вероятно, народ Арраса просто заимствовал эти символы из тиранийского алфавита, но потом ее осенило. — Подожди… это… на самом деле имеет смысл.

— Что имеет смысл?

— Народ твоего шурина. Как ты их назвал?

— Эндрасте, мадам. Венхольдские Эндрасте.

— Венхольд… как горный хребет Венхольд?

— Да, мадам.

— Тогда это логично! — воскликнула Сиона. — Ты знаешь, что Леонид — основа всей тиранийской магии и морали?

— Да, мадам, — ответил Томил, все еще не улавливая связи. — Мне не раз проповедовали.

— Вот! Значит, ты помнишь историю о том, как Леон получил свои видения от Бога?

— Эм… — Морщина между бровей Томила говорила сама за себя.

Нет. В этом не было его вины. Леонид упоминал некий «Горный Пик», но ученые, изучавшие тексты современников Леона, знали, что речь шла о конкретной вершине к западу от Тиранской котловины.

— Основатель Леон находился в горах Венхольда, когда Бог показал ему видения Тирана и даровал магические откровения, чтобы воплотить их в реальность. Леон в основном ссылается на прямые наставления Бога, но он также описывает моменты, когда Бог направлял его к вдохновению через окружающую дикую природу. Поздние ученые, включая Верховного волшебника Норвита — она кивнула на открытый трактат перед Томилом, — считают, что Леон основал принципы магии на текстах, которые он обнаружил где-то в районе гор Венхольда.

— Обнаружил? — нахмурился Томил.

— Да. В десятом году до основания Тирана. Есть… — Сиона перелистнула к закладке как можно осторожнее, чтобы не повредить антикварный фолиант. — Вот. Норвит называет эти тексты «Вендресид», хотя у других источников название может отличаться. Некоторые утверждают, что это были свитки, сотканные Богом из чистого света. Другие — что это были каменные таблички. Смотри. Она прочла вслух, зная, что Томилу все еще тяжело дается чтение:

— «И принес Леон Вендресид и его многочисленные тайны в свое прибежище в котловине, и по Божьему велению от них вознесся город Тиран».

Томил угрюмо смотрел на отрывок.

— Знаете, в те времена в Венхольдских горах жили Эндрасте и несколько других племен?

— Да, — кивнула Сиона, не понимая, почему его лицо потемнело. — Леон спас драгоценные знания горных народов, прежде чем они бы затерялись во времени.

— Затерялись во времени? — переспросил Томил, и в голосе его прозвучало такое недоверие, которого Сиона еще никогда не слышала. — Если эти знания были так ценны, почему мы автоматически считаем, что они бы исчезли?

— Ну, — Сиона чуть не рассмеялась от абсурдности этого вопроса, — мы же говорим о Квенах.

— В смысле?

— В смысле… — Сиона вдруг осознала, как ее слова могли задеть помощника, и почувствовала укол вины. — Не Квены вроде тебя, разумеется. Ты другой, образованный. Но по ту сторону Барьера квенские племена, ну… это просто факт, что они не славятся сохранением своих культур и артефактов.

Голос Томила стал холодным:

— Есть некоторые отягощающие обстоятельства к вашим суждениям.

— Ладно, но сейчас эти руны живы и процветают в Тиране, в то время как Скверна опустошает земли Квенов. Тексты Венхольдских гор были в руках Леона в большей безопасности — и, главное, пошли на благо! Посмотри, что он сотворил с этими знаниями!

Томил не выглядел убежденным:

— Вы сказали, что Леон получил свои видения в десятом году до основания Тирана, мадам?

— Да.

— А Скверна началась только в пятом году до Тирана, — сказал Томил. — То есть после того, как Леон решил забрать магические знания из их родного дома. У нас, Квенов, есть слово для того, когда забирают реликвии у тех, кто еще жив. Это называется кражей.

На мгновение Сиона была слишком потрясена, чтобы ответить. А когда заговорила, ее кулаки сжались:

— Основатель Леон не был вором! Он был великим человеком. Он бы не взял что-то без веской причины — даже величайшей причины в истории, между прочим. Его вдохновение заложило основу всего этого, — Сиона обвела рукой пространство, подразумевая сам город. — Именно благодаря ему существует это место, защищенное от Скверны. Именно благодаря ему мы с тобой живы и можем сейчас спорить. Разве это не веская причина?

Томил не ответил — потому что понимал, что она права, решила Сиона, выпрямляя плечи. Конечно, она права. С чего он вообще взял, что может ставить под сомнение Основателя Тирана — города, который дал ему убежище от его же дикого края?

И все же… ей нравилось, что этот Квен готов был спорить с ней — и о таких странных, почти запретных темах. Этого она бы точно не получила от воспитанного, образованного тиранийского ассистента.

— Не думаю, что верю в чистоту мотивов вашего Леона, — сказал Томил, все еще, невероятно, не желая отступать. — Он не мог взять тексты «на хранение», пока не знал, что Квенам угрожает Скверна.

— Но он знал, — нетерпеливо возразила Сиона. — Десятый год до Тирана — это как раз тот год, когда Бог послал ему видения о надвигающейся Скверне и о необходимости создать оплот против нее.

— Да, — протянул Томил тоном, который ей совсем не понравился.