Как найти безымянного фейри - Эй Джей Ланкастер Страница 3

2

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В СТРАНУ ФЕЙРИ



Жизель стояла и сердито смотрела на портал, ведущий в Страну Фейри. Фейри считались существами из легенд, появлявшимися настолько редко, что в соседних с Ишшией королевствах их и вовсе считали чистым вымыслом. Даже в Ишшии они не встречались на каждом шагу. Люди же попадали в Страну Фейри лишь при случайных и достойных сказок обстоятельствах. Из этого логически следовало, что путешествие между двумя мирами должно быть чрезвычайно трудным.

Но нет — заклинание открытия портала, найденное в старой и лишь слегка запретной книге, сработало с первой попытки, стоило лишь произнести его возле боярышника в день Летнего Флюгера. Ветви небольшого деревца служили притолокой для колышущегося портала, а ствол — одной из сторон рамы, открывая зыбкий вид на другой лес. Лес, к слову, мало чем отличался от того, где она стояла сейчас, разве что тени под его кронами казались немного темнее.

Легкость, с которой удалось сотворить магию, настолько задевала Жизель, что она просто отказывалась в это верить. Движимая этим глубочайшим неверием, она шагнула в портал и оказалась прямо в другом мире. Раздался треск — защитная железная подкова в кармане пальто осталась по ту сторону.

— Черт, — ругнулась она, окончательно выбитая из колеи, когда до нее с запоздалым всплеском страха дошло, что она только что бездумно бросилась в иной мир без единого припаса. Непривычная, давящая тишина древнего леса обрушилась на нее всей своей тяжестью.

Однако портал никуда не исчез, сияя аркой яркого дневного света. Жизель поспешно шагнула обратно. Разумеется, сейчас сработает ловушка…

Возвращаясь к боярышнику, она споткнулась, ожидая сопротивления, но не встретив его. Подкова лежала на земле, раскаленная докрасна и обуглившая траву вокруг. Жизель и не рассчитывала пронести ее в Страну Фейри, но попробовать стоило — железо упоминалось повсеместно благодаря своим защитным свойствам против фейри.

Она возмущенно уставилась на все еще колышущийся портал. Как он смеет открываться так легко?

Ты просто хотела, чтобы это было невозможно, — тогда сорок лет твоих сомнений и трусость казались бы оправданными.

Чемпион фыркнул — для спокойного гнедого это было громким заявлением о том, что происходящее ему совсем не нравится, и не могла бы Жизель перестать пугающе возникать из деревьев и устраивать пожары?

— Извини, старый друг, — сказала она, погладив коня по шее. — Нам придется расстаться гораздо раньше, чем я думала. Я не стану рисковать твоей шеей, к тому же ты подкован железом.

Чемпиона озадачило то, что Жизель сняла упряжь и отпустила его, но конь охотно смирился с этой странностью, переключившись на сухую летнюю траву. Она была уверена, что конь сам найдет дорогу к конюшням, когда она уйдет. Чемпион был крайне мотивирован содержимым своей кормушки, да и дворцовое клеймо четко выделялось на его крупе.

Глубоко вздохнув, Жизель поправила рюкзак и проверила бронзовый кинжал, так необходимый для ее Плана. Он надежно сидел в ножнах и, в отличие от железной подковы, спокойно преодолел границу миров. Подготовившись, она шагнула сквозь мерцающий воздух подле ствола боярышника и снова оказалась в Стране Фейри. Процесс оставался до нелепости простым, и да, ей хотелось, чтобы он был невозможным или хотя бы очень трудным. Так было бы проще простить себя.

— Есть тут злобные чародеи-фейри? — гаркнула она в сторону густой листвы на случай, если и остальное пройдет так же гладко. Никто не отозвался, и это, пожалуй, было к лучшему. Древние лесные гиганты смыкались во всех направлениях, а сухой шелест листьев глушил эхо ее голоса. Тени по краям зрения отдавали странным оттенком индиго, исчезавшим, стоило взглянуть на них прямо. Где-то вне поля зрения вскрикнула странная птица, и Жизель вздрогнула.

Мысленно встряхнувшись, она достала оберег-браслет, сплетенный из собственных волос, окопника и листьев одуванчика, прикрепленный к кожаному шнурку. Дикий маг, которого она уговорила сделать этот амулет по рецепту из другой лишь слегка запретной книги, не был уверен в его действенности, но оберег натянулся, указывая четкое направление. По спине пробежал холодок. Нить тянула к нему.

К ее собственному персональному Проклятию — так она мысленно окрестила его много лет назад. Он был источником ее беды, тем ужасным чародеем-фейри, который обманом выманил у ее матери обещание отдать первенца. Проклятие был бугименом ее детства, ужасной судьбой, к встрече с которой она готовилась всю жизнь, чудовищем, что однажды вырвет ее из семьи и дома. Чудовищем, которое — и это было чудовищнее всего — так и не явилось.

Прежде чем окончательно растерять храбрость, Жизель проверила остальную защиту и тронулась в путь. Каждый нерв был натянут до предела в ожидании, когда на нее обрушатся ужасы Страны Фейри. Во всех сказках, что она слышала — а учитывая ее историю, она постаралась выслушать их как можно больше, — мир фейри описывался одним ключевым словом: опасный.

Если бы только существовал более строгий научный труд на тему защиты от фейри! Ей пришлось слепить дюжину разных способов из фольклора, ни один из которых, насколько она знала, не проходил надежной проверки. Ее карманы были забиты травами, отпугивающими фейри, и мешочком с солью.

Железо оставалось единственным непреложным средством, хотя известный галийский ученый Моризо выдвинул теорию, будто непереносимость железа — лишь метафора конфликта между человеческой промышленностью и дикой природой. Жизель в целом не питала уважения к мнениям Моризо, поскольку тот зашел так далеко, что объявил фейри обычной аллегорией. Должно быть, приятно в это верить, — с иронией подумала она. Галия, находившаяся на другом конце континента, явно не страдала от проклятых принцесс. Когда она вернется, то напишет целое эссе об аллегориях и отправит этому умнику.

Что-то было не так.

Она оборвала мысленную лекцию на полушаге: академическое возмущение сменилось животным страхом. Волосы на затылке встали дыбом. Сердце заколотилось, и она медленно оглянулась. Сумрак под кронами деревьев сгустился, но в остальном ничего подозрительного не наблюдалось. Если не считать…

Птицы замокли, — отчетливо осознала она. Фоновый хор стих, единственным звуком осталось ее собственное дыхание — громкое, тяжелое. Жизель положила руку на рукоять бронзового ножа.

Воздух стоял неподвижный и жаркий. Ей хотелось снять пальто, но вместо этого она осторожно, по шажку отступила назад, стараясь казаться как можно меньше и незаметнее. Меня здесь нет, меня здесь нет. В некоторых