Пленница разбойников - Джейд Р. Эванс Страница 3

Я тяжело сглатываю, стряхивая оцепенение. Соберись, Мэриан.

— С тобой, — говорит он. — Значит, ты меня все-таки слышала. И просто решила проявить грубость.

Я вспыхиваю, радуясь, что мазки мазута на щеках, наверное, скрывают румянец, который наверняка заливает лицо. Спасибо ирландским корням, удружили.

— Грубость? — переспрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал мило и ровно. — Не я прерываю чужую работу.

Мистер Янки бросает пренебрежительный взгляд на «Бьюик» мисс Донован.

— Да уж, уверен, эта развалюха требует руки настоящего знатока своего дела.

Я невольно напрягаюсь. Понятно, что он прав — это корыто дышит на ладан уже не первый год, так что в данный момент я работаю кем-то вроде сиделки в хосписе для машин. Просто обеспечиваю старушке комфорт, пока она окончательно не отправилась на великую свалку истории. Но все равно обидно.

— К вашему сведению, именно так, — огрызаюсь я. — Мисс Донован работает в больнице в третью смену, и машина нужна ей, чтобы добраться до места, так что мне кровь из носу надо починить ее к шести.

И убрать отсюда, пока Джон не увидел, что я с ней возилась, добавляю я про себя. Мисс Донован — добрая пожилая женщина, которая называет меня «милочкой» и никогда не примет подачек, но я столько раз слышала, как она сокрушается из-за налогов, что прекрасно знаю: полный счет за ремонт ей не потянуть. Я втихаря делаю работу, пока в мастерской за мной никто не смотрит, а когда она придет забирать машину, скажу, что та завелась сама собой, и платы не нужно.

Главное — не попасться на воровстве рабочего времени. Хотя я бы поспорила, потому как кража у моего паршивого официального опекуна — преступление без жертв, ну или почти без.

И все же напоминание о тикающих часах возвращает меня в рабочий режим. Чем быстрее этот тип уберется, тем скорее я все закончу.

— Чем могу помочь? — нетерпеливо спрашиваю я.

Он ухмыляется.

— Навряд ли у тебя есть опыт работы с иномарками, верно… — он косится на мою именную нашивку, удачно вышитую прямо над левой грудью, — …Ральф.

— Меня зовут Мэриан, — бросаю я, странно смутившись из-за того, что у меня даже нет собственной формы.

— Мэриан.

Мне одновременно и тошно, и приятно от того, как мое имя звучит с его резким, рокочущим акцентом. Но я ни за что не покажу, что это меня задело.

— С иномарками? — переспрашиваю я. — Вообще-то есть.

Он цокает языком.

— Нехорошо врать, гаечка.

— Я не вру, — отвечаю я, упирая руки в бока. — Так я могу вам помочь, или вам пора идти, сэр?

В последнее слово я вкладываю тройную порцию язвительного южного очарования.

Мистер Янки лишь улыбается, подносит к губам солнцезащитные очки и прикусывает дужку.

— Это зависит от обстоятельств. — Он кивает в сторону улицы. — Там за углом припаркован «Порше» 911 GT2 2007 года. Я его единственный владелец, это моя гордость и радость, так что кому попало ковыряться в нем я не позволю. Давление наддува падает, думаю перейти на турбины К16. Осилишь установку, если я привезу запчасти?

Он тараторит так быстро, что я едва успеваю уловить суть… едва.

— Простите, что, вы сказали, у вас за машина?

— Я сказал, у меня «Порше» 911 GT2 2007 года, — повторяет он, растягивая каждый слог, словно забавляясь со мной, а на лице его играет улыбка, которую почти можно назвать флиртом.

Но я на это не куплюсь.

— Нет у вас такой машины.

Его брови ползут вверх.

— Что, прости?

— Я говорю, нет у вас такой машины. — Я скрещиваю руки на груди. — «Порше» выпустили всего триста штук 911 GT2 для американского рынка.

Мистер Янки открывает рот, но я не даю ему вставить и слова.

— А еще их выпускали их только с 2002 по 2005 год. 911 GT2 2007 года в природе не существует. И вообще, — добавляю я, — даже если бы и существовал, К162 так себе апгрейд. С ними вам повезет выжать от силы 1,2 бара [прим. 1,18 атмосферы] при затяжном разгоне.

Наступает долгая тишина. Я стараюсь не выглядеть слишком торжествующе, но что я за штучка-то, а! Этот парень понятия не имеет, с кем связался.

— Надо же, какая шустрая. — На его губах играет усмешка, но скорее снисходительная, чем удивленная. — А ты действительно разбираешься в машинах.

Я мельком кошусь на укрытый брезентом автомобиль в углу, и сердце пропускает удар.

— Можно сказать, я фанатка.

Его взгляд прослеживает траекторию моего, на мгновение задерживается на спрятанной машине — моей спрятанной машине, — а затем снова впивается в мое лицо.

— Подловила. Она 2004 года, а не 2007-го. И там нужно просто промыть технические жидкости. С наддувом все в порядке. Похоже, тебе все-таки можно ее доверить, гаечка.

Тепло разливается по груди и шее — мне становится буквально жарко.

— Меня зовут Мэриан, а не гаечка. И вы можете идти к…

— Девчонка! — рявкает голос из конторы, и мой позвоночник каменеет. — Ты где там?

Этот звук действует как удар электрошокером в спину, заставляя вытянуться по струнке. Прежде чем ответить, я стискиваю зубы и расправляю плечи.

— Я в мастерской, дядя Джон! — кричу я в ответ.

Джон мне не дядя и вообще не кровный родственник, но я обязана его так называть. Это мерзко, и я это ненавижу. Но я слишком хорошо знаю, что бывает, если пойти наперекор его желаниям.

Следы от сигаретных ожогов на внутренней стороне предплечья — отличное тому доказательство. Урок усвоен намертво.

— Сейчас буду!

Я сжимаю кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони, и поворачиваюсь к мистеру Янки. Терпеть не могу выглядеть такой жалкой и покорной перед кем бы то ни было, а уж тем более перед таким типом. Но когда я снова встречаюсь с ним взглядом, вся его ухмылка, спесь и гонор исчезают. В глубине его глаз разгорается жесткая, тихая ярость, и мне кажется, направлена она не на меня.

— Все нормально, — говорю я без приглашения, а затем мысленно проклинаю себя за глупость. Провожу тыльной стороной ладони по грязному лбу, жалея, что нет воды — в горле вмиг пересохло. — Просто… здесь жарко, в этой…

— Кто это? — перебивает мистер Янки, кивая в сторону конторы.

— Мой дядя, — вру я. — Он тут всем заправляет. — Ну, точнее, владеет этим местом. И то лишь потому, что старик МакАллистер погряз в долгах, и ему пришлось продать недвижимость после пятидесяти лет гордого