Черное сердце фейри - Яна Вуд Страница 3

Противников было больше, но я взяла яростью. Набросилась на них, как волчица. Я пиналась, царапалась и кусалась. Я заставила их бежать прочь, поджав хвосты, и была этим чрезвычайно горда. Я помогла Лейну подняться с земли, и с тех пор мы не расставались.

Со временем наша дружба переросла в любовь. А теперь он просил моей руки. И несмотря на то, что моя мать и бабушка не воспринимали Лейна всерьез, посмеивались над ним и судачили о том, что я ему не по зубам, я отказывалась их слушать.

Пусть его нрав был мягче моего, быть может, это неплохо. Мне нравилось так считать. Его кроткость уравновесит мою дерзость, а ласковые слова усмирят мой необузданный нрав.

И хотя порой после очередной моей выходки я замечала растерянность и непонимание на его лице, я говорила себе, что это не страшно. Невозможно принимать друг в друге абсолютно все.

Поэтому сейчас, когда Лейн смотрел на меня глазами, в которых я отчаянно старалась разглядеть наше будущее, я не смогла дать ему другой ответ.

– Я тоже люблю тебя, Лейн, – просто сказала я. – И я согласна.

Его руки слегка дрожали, когда он заключил мою ладонь в свою и надел мне на палец кольцо.

Глава 2. Кара

Я шла по деревне быстрым уверенным шагом. Сухие листья ворчливо шуршали под ногами, холодный ветер пробирал до костей. По обе стороны дороги уныло тянулись дома из серого камня. По земле, со стороны реки, что окружала деревню полукольцом, ползли завитки тумана. Казалось, ее медленно и неотвратно пожирала колдовская мгла. Вдалеке хрипло и протяжно каркал ворон.

Цветочная лавка, что удачно расположилась на перекрестке, была уже открыта. День для торговцев всегда начинался рано. Я не смогла сдержать счастливой улыбки. Теперь у меня появился повод в скором времени сюда заглянуть. Ведь я была обручена! А для свадьбы обязательно понадобятся цветы. Много цветов!

Сердце в груди переполнилось щемящей радостью. И, решительно завернув за угол, я направилась в сторону нашей ведьмовской лавки «Шепот Полнолуния».

Она находилась в очень выгодном месте – прямо на торговой площади – и пользовалась у жителей деревни большим успехом. Что неудивительно, люди чтили ведьм, а нас, лунных ведьм, больше всего. Считалось, мы в особой милости у Матери-Богини Луны, что покровительствовала всему колдовскому и сверхъестественному.

Наша сила зависела от лунных циклов. На новой луне мы творили защитные заклинания, на растущей – заговоры на счастливую жизнь и любовь, на убывающей – проводили ритуалы, избавляющие от болезней, а полнолуние предназначалось для заклинаний самых сильных и сложных.

Лунные ведьмы владели целебной магией лунного света. Лечили травами, чаями, лунной водой[1], создавали амулеты и обереги из аметиста, турмалина, яшмы и других камней, толковали сновидения, помогали урожаю в засуху и обладали способностью ослабить или снять проклятие.

К моей матери и бабушке жители деревни относились с почтением, уважительно называя их «госпожа Грания» и «госпожа Блайт». Мне же достались презрение, злой шепот и насмешки за спиной. Ведь я стала жертвой проклятия ведьмы, которое она обрушила на фейри[2], и значит, была не лучше их.

А жители деревни ненавидели фейри и боялись. Впрочем, те отвечали взаимностью, считая людей существами низшего сорта. Давным-давно, до Войны Ярости, положившей конец всевластью фейри, люди и вовсе были их рабами. Ведьм, надо сказать, фейри любили еще меньше. То есть просто на дух не переносили. Они полагали, мы крадем их драгоценную магию.

Нырнув под арку в узкий переулок, я не по-девичьи фыркнула. Высокомерные остроухие идиоты. Наверное, даже глубоким невеждам из людей было известно, что ведьмы рождались уже с силой. А получали мы ее, независимо от способностей, от Матери-Богини Луны. Эти нелепые предрассудки много говорили о разумности фейри или, скорее, об их непроходимой тупости.

В Вороньем лесу, что подпирал деревню с севера, обитали неблагие фейри. Но в деревне считали, что все они давным-давно сгинули из-за проклятия вместе с королем, королевой и их двумя сыновьями. А вместо них в лесу объявились проклятые твари. И так как ненавидеть представителей волшебного народца люди больше не могли, я отдувалась за них.

Когда ты чем-то отличаешься от других, будь то шрам, отсутствие ноги или врожденное уродство, – это словно рисует клеймо жертвы у тебя на лбу. И люди вокруг почему-то начинают считать, что могут срывать на тебе раздражение и злобу. Вот только поступать так с собой я никогда не позволяла.

За ядовитый нрав и злой язык меня называли Змеей. Но мне было наплевать. Я любила змей, а они отвечали мне взаимностью. Я брала их в руки без страха, и они никогда меня не жалили. Порой мне казалось, змеи следовали за мной, каждый раз чудесным образом объявляясь рядом, когда я нуждалась в помощи, утешении или просто обществе друга. Поэтому я носила это прозвище с гордостью. Даже купила несколько лет назад у торговца серебряный кулон в виде змеи – самую ценную вещь в моем владении. И с тех пор никогда его не снимала.

Из-под ворот мне под ноги с мяуканьем выпрыгнула зеленоглазая черная кошка. Почесав ее за ухом, я продолжила путь, вновь затерявшись в воспоминаниях и мыслях.

Открыто в деревне надо мной не издевались уже давно. Страшились, что, связавшись с такой как я, тоже невольно попадут под действие проклятия. Я презрительно хмыкнула. Будто я была бешеной псиной, чей укус таил в себе неизлечимую заразу.

А еще все в деревне знали, в случае чего я не побоюсь пустить в ход кулаки, зубы, а то и нож. Пожилой кузнец, с которым я водила дружбу, выковал мне легкий, острый клинок из железа и серебра, чтобы действовал сразу и против фейри, и против вампиров. С тех пор я с ним не расставалась и носила его в ножнах на поясе.

Драться по-настоящему меня никто не учил, моим учителем стала улица. Думаю, каждый из обидчиков потерял хотя бы один зуб от удара моего кулака. Когда меня загоняли в угол, я сражалась как безумная. Когда обзывали, я тоже на слова не скупилась.

Я защищала себя со всей яростью, на какую была способна. Знала, пока я не дам им понять, что меня лучше обходить стороной, они не отстанут. Я отличалась слишком многим.

Мои волосы и глаза были серо-сизыми, а не серебристыми, как у лунных ведьм. Шею покрывали жестокие черные шрамы,