Варвар перед Рождеством - Руби Диксон Страница 3

который был рядом со мной. В одиночестве они кажутся менее яркими и приветливыми. Впрочем, как и все остальное. Все то, что доставляло мне огромную радость несколько коротких недель назад, теперь не может принести мне счастья. Ясные, звездные ночи не вызывают восторга. Солнечные, ветреные дни не приносят радости. Тепло горячего чая или смех друзей ничего не значат. Я думала, что после того, как я освобожусь от клеток и рабства, ничто в мире больше не будет меня беспокоить… но я ошибалась.

Я скучаю по Беку. Я скучаю по нему так сильно, что мне становится больно. Я скучаю по нему так сильно, что мне хочется просто закутаться в меха и спать, спать и спать, пока он не вернется. Я знаю, это вредно для здоровья. Я знаю, что должна быть сильной и независимой и тратить свое время на то, чтобы помогать другим, таким как Гейл, Стейси, Клэр и всем другим женщинам племени. Бек любит меня. Он вернется. Он обещал.

Но ждать так тяжело. В последнее время это кажется еще тяжелее, чем когда-либо, потому что у меня все чаще болит желудок, и я хочу свежего, сырого мяса… но Бека здесь нет, чтобы попробовать мою еду и сделать ее безопасной для меня. Его нет рядом, чтобы ночью прижаться к моему замерзшему телу и согреть меня, а я не настолько доверяю другим, чтобы делиться своим теплом. Я плохо переношу одиночество. Больше нет. Не тогда, когда я мельком увидела, на что похожа жизнь в качестве его пары.

Я закрываю глаза и кутаюсь в одеяло, мечтая о нем. Его гордое, суровое лицо. Плавный изгиб его высоких рогов и длинные темные косы, которые он заплетает на висках, чтобы волосы не лезли в глаза. Я думаю о том, что он чувствует, когда прижимается ко мне ранним утром, его бархатисто-мягкая кожа касается моей, а хвост щекочет мое бедро. Он так нежно обнимает меня и ласкает, бормоча утреннее приветствие, прежде чем поцеловать каждый дюйм моей кожи и показать, как сильно он скучал по мне, пока спал. У меня перехватывает горло при одной мысли об этом, и горячие слезы просачиваются между ресницами и превращаются в ледяную корку. Я вытираю их пальцами.

Я даже не возражаю против холода, когда он рядом. Когда его нет… Ну, я против всего.

— Эй-эй, — раздается тихий голосок за дверью моей хижины. Маленькая ручка скребет по защитной сетке. — Просыпайся! Пора идти ловить грязнокровок!

Эревэр. Я не забыла о нашем маленьком утреннем «свидании». Просто в некоторые дни выползти из постели труднее, чем в другие.

Я выбираюсь из-под одеяла и надеваю ботинки, затем убираю волосы с лица и подхожу к ширме, отодвигая ее, чтобы мой юный гость мог войти.

— Как раз вовремя, — объявляет Эревэр, входя, и его голос звучит точь-в-точь как у Клэр. За ним следует маленькая девочка с длинной шелковистой каштановой косой и бледно-голубой кожей. Это Каэ, дочь Кайры и Аехако, и она настолько же тихая, насколько Эревэр шумный. — Ты ела сегодня, Эл-ли? — Эревэр подходит к моему очагу и ворошит угли моей палочкой. — Здесь слишком холодно. Беку бы это не понравилось.

Каэ садится на корточки рядом с Эревэром, с удовольствием наблюдая, как он слоняется по моему дому, как будто это его место. Довольно забавно наблюдать за ним. Похоже, он пытается компенсировать тот факт, что Бека больше нет, заботясь обо мне. На самом деле, это мило.

— Я поела, — вру я. У меня заканчиваются порции, которые Бек уже «попробовал» для меня, и я их экономлю. Я могу пропустить несколько приемов пищи.

— Ты становишься слишком худой, — говорит Эревэр. — Беку это не понравится. — Он достает пакет с пирожками, откусывает от одного, как, по его наблюдениям, делал Бек, а затем предлагает его мне.

Я не могу сдержать улыбку. Несмотря на то, что он еще ребенок, он перенял немало манер Бека и, должно быть, заметил, что я ем только после того, как Бек что-нибудь попробует. Я ем пирожок, пока он снова разжигает огонь, а затем достает комплект меховых накидок и вручает их мне, когда я заканчиваю с едой.

— У нас сегодня много дел. Мама Каэ хочет, чтобы мы нашли ей яиц, а моя мама хочет еще гнезд. А потом она сказала, что мне нужно вымыть руки.

Мудрая мама. Грязнокровки вьют гнезда из какашек двисти, так что я не виню Клэр за то, что она требует мыть руки. Я встаю на ноги, надеваю накидки и протягиваю детям руку.

— Пошли.

Эревэр берет маленькую ручку Каэ в свою и переплетает их хвосты, затем берет мою руку в свою, так что мы становимся цепочкой. Мы делаем это каждое утро, хотя Каэ не всегда с нами. Иногда это Рухар, или дочери Лиз, или девочки Джорджи. Но я думаю, что Каэ — его любимица. Она очень тихая, что дает ему много возможностей для разговора. Однажды с нами пошел Жоден, старший сын Джози, и Эревэр все время пытался его переубедить. Это было утомительно.

Когда мы выходим из моей хижины, я вижу Кайру, которая сидит перед своей хижиной и болтает с Клэр. Они достают шитье и машут нам, завидев нас. По какой-то причине детям нравится собирать гнезда грязноклювов, поэтому я всегда составляю компанию в этом деле. Моя корзинка для сбора прислонена к стене хижины, и я стряхиваю с нее снег, затем зажимаю ее под свободной рукой.

— Корзинка для яиц? — тихо спрашиваю я, и Каэ отцепляется от Эревэра и бежит к матери.

Мы ждем, и в этот момент Эревэр сжимает мою руку.

— Я рад, что от тебя приятно пахнет, Эл-ли. Это намного лучше, чем когда ты была вонючей.

Я не уверена, упрекает ли он меня, но в любом случае это довольно забавно. По правде говоря, когда тревога берет надо мной верх, я легко возвращаюсь к своим старым привычкам. Не разговариваю, не общаюсь и покрываю кожу тонкой коркой грязи, чтобы никто меня не заметил. Но потом я думаю о Беке и о том, как я не хочу быть грязной, когда он вернется домой. Я хочу, чтобы он был рад меня видеть. Я хочу, чтобы он целовал меня всю и прикасался ко мне. Я гораздо приятнее на ощупь, когда я чистая.

Каэ вприпрыжку возвращается со своей корзинкой в руке.

— Мама попросила, пожалуйста, побольше яиц.

Я поднимаю взгляд на двух женщин, и Кайра с улыбкой машет мне, приветствуя нас. Однако