Летняя практика Элсины Грейзен. Книга 1: Пыльца фей - Алла Анатольевна Гореликова Страница 3

Я знала, конечно, что магия в наш мир просачивается из соседнего, более магически насыщенного. Знала, что самые сильные и стабильные поступления обеспечивают источники, много поколений назад кровно привязанные к определенным семьям — кто успел, тот и съел, как говорится. Знала и то, что именно через эти источники в наш мир когда-то попали и до сих пор иногда попадают представители магических народов, да хоть та же метресса Айнастеи. А теперь вот еще узнала, что самые сильные, «прокачанные» источники могут обеспечивать и проход «отсюда туда». И не только кому-нибудь вроде Дриадского Кошмара, но и самым что ни на есть чистокровным людям, даже не обязательно магам. Вот только на той стороне никто не гарантирует безопасность.

Нет, о чем все-таки думала Кошмар, предлагая мне такое задание⁈

«А о чем думала ты, когда соглашалась, не зная всех условий?» — ядовито спросила я себя. Хотя ладно, на самом деле ведь можно и отступиться. Явлюсь на пересдачу осенью, как и было сказано. Без «Летящей» и вообще без хоть какой-нибудь приличной практики. Зато живая.

Вот только здоровая злость никуда не делась. А в той книге упоминалось, что первым, кто принес в наш мир пыльцу фей и начал изучать ее свойства, был Бьозе Тарс, заготовщик из клана, контролирующего даже не один источник. А в нашем университете работает Дигрой Тарс, из того же клана. Декан факультета амулетчиков и артефакторов.

Не убьет же он меня всего лишь за вопрос! А если предположить, что наши преподы все-таки не дают невыполнимых заданий, может, Кошмар и рассчитывала, что я подойду к Тарсу? Вряд ли я отыщу другой выход в магический мир настолько быстро, чтобы, как она сказала, успеть этим летом еще и практику по ритуалистике найти.

Хуже точно не будет, правда ведь?

Я изо всех сил пыталась поверить этой жалкой попытке самовнушения, а стрелки часов неумолимо ползли к шести — времени приема студентов во всех наших деканатах. Соваться к Тарсу в его кабинет на кафедре и отвлекать от работы точно не стоило.

Вот честно, не знаю, хватило бы духу или я махнула бы на все рукой и согласилась на осеннюю пересдачу. Но без пяти шесть в библиотеку впорхнула Инда.

Мы с ней заметили друг друга одновременно.

— Э-элси, во-от ты где, — с улыбкой протянула она. — А мы, представь, тебя потеряли. Что-то случилось?

Сидевший за соседним столом парень оторвался от книг и уставился на круглые коленки, обтянутые чулками-«паутинкой». Инда носила высокие каблуки и короткие юбки, подчеркивающие безупречно стройные, длинные ноги, парни провожали ее взглядами все поголовно, по-моему, на инстинктивном уровне.

Кто бы знал, как она меня раздражает! Как бесит вызывающая манера держаться в манере «да, я знаю, что я Само Совершенство, а вы об этом случайно не забыли?» — а еще больше то, что почти все неосознанно с ней соглашались. Инда Ургенс была звездой нашего курса и работала над тем, чтобы стать звездой факультета. Думаю, у нее получится.

Я спрятала книгу в сумку и встала. Она или не она мне подгадила? Ай, ладно! Даже если «шуточка» не ее рук дело, все равно моя неудача ее порадует.

— Ты не представляешь! — жизнерадостно выдала я. — Ой, слушай! Ты ведь хотела практику в «Летящей»? Уступаю тебе этот шанс, мне предложили кое-что получше. Прости, болтать некогда. У меня встреча.

И по-быстрому смылась. Бежать следом не в характере Инды, она скорее явится вечером в комнату выспрашивать подробности, но рисковать я не хотела. Так что постаралась как можно быстрее затеряться в запутанных переходах главного корпуса, не особо разбирая, куда иду, лишь бы подальше от библиотеки. Хорошо еще, что я примерно представляла, где обитают артефакторы, и двигалась в нужном направлении. И, если честно, сама не поняла, как оказалась возле их деканата.

«Ладно, — сказала себе, — буду считать, что это меня судьба привела. Ну, собралась, вдох-выдох, и вперед!»

В приемной было не пропихнуться, и все осаждали секретаршу. Постояв пару минут в сторонке, я поняла, что снова попала не вовремя: третий курс артефакторов разбирал направления на практику, проталкиваться через них грозило как минимум парочкой брошенных в сердцах проклятий, а ждать… Хотя о чем я, зачем ждать? Мне ведь декан нужен, а не его секретарь, так? По личному вопросу, о котором никому знать не обязательно.

И я, просочившись по стеночке между третьекурсниками, решительно постучалась в дверь с табличкой «ДЕКАН».

— Войдите, — отозвался приятный густой баритон.

Я вошла, открыла рот поздороваться, но почему-то само собой выскочило:

— Мессир Тарс, мне очень нужно в другой мир! Поможете?

Ой, всё. Не иначе, сегодняшние нервотрепки отозвались. Набралась наглости, вот уж точно!

— Садитесь, — Тарс указал на стул для посетителей, — и рассказывайте. И представьтесь для начала.

— Элсина Грейзен, факультет ритуальной магии, второй курс, — я присела на краешек стула, глубоко вздохнула и очень коротко пересказала все свои сегодняшние перипетии. Получилось на удивление четко и внятно. Хотя, может, потому что мессир Тарс не перебивал, не путал вопросами, а слушал молча. Наша декан, метресса Агейни, выдала бы уже не меньше десятка реплик, причем половину — без всякого смысла, кроме «ну вы и дура, Грейзен». Не так прямо, конечно, но вполне понятно…

Я замолчала, Тарс тоже не спешил говорить. Думал, наверное, откуда я такая взялась на его голову и что со мной делать. А я исподтишка рассматривала его.

Наша метресса Агейни была дамой стервозной и с поднебесной самооценкой, это выражалось в каждом жесте и даже взгляде. Я уж молчу о дорогущих нарядах, ухоженности, которая влетает в бешеные суммы, и выражении лица «я этого достойна». Даже не зная, кто это, за секретаршу или ассистентку не примешь.

Мессира Дигроя Тарса я приняла бы за студента, в крайнем случае, лаборанта, если бы не залысины и едва заметная седина. Лохматый (вот как, спрашивается, лохматость может «дружить» с залысинами⁈ Впервые такое чудо вижу!), в легкомысленной клетчатой рубашке с коротким рукавом, со спокойным взглядом, доброжелательным и слегка ироничным выражением лица и абсолютно не начальственными интонациями. И мое эпичное приветствие его, кажется, только позабавило, хоть он