Кровь рассвета (ЛП) - О' Страница 3

Не говоря уже о том, что Селена ненавидела оборотней больше всего на свете. Это было одним из первых вещей, которым она научила Изольду, когда обратила её, — ещё до того, как научила питаться: волки — враги. Они жестоки и дики, и Пакт не Пакт, а они оторвут вампиру голову с плеч даже не задумываясь.

— Я ничего не предполагаю, — Изольда вцепилась в дверной косяк, пока не почувствовала, как дерево заскрипело под пальцами. — Я только говорю, что это странно. Это не может быть оборотень, — сказала она с максимальной убеждённостью, какую только смогла собрать, — потому что полнолуние будет только через две недели.

Изольда пристально следила за Селеной в поисках любой реакции, но та даже глазом не моргнула.

— Верно.

— Так кто же тогда это может быть?

Селена небрежно махнула рукой.

— Медведем, скорее всего. Я видела в горах гризли, достаточно крупных, чтобы съесть человека целиком. И они достаточно голодны глубокой зимой.

Изольда предположила, что это звучит как правдоподобное объяснение, и всё же… что-то было не так. Ни один медведь, которого она когда-либо встречала, не был настолько аккуратен в своём зверстве.

— Жители деревни захотят охотиться на него, когда кто-нибудь поймёт, что это такое, — сказала Изольда. — Нам было бы разумно помочь им. Не годится, чтобы зверь сожрал весь наш запас еды.

— Кстати об этом, когда ты в последний раз кормилась?

Изольда проигнорировала быструю смену темы.

— А как же «не лезь в чужие кормёжки»?

— Я сказала, что не буду спрашивать, у кого ты пьёшь, — парировала Селена, — а не что оставлю тебя в покое, если ты отказываешься питаться неделями подряд.

Теперь настала очередь Изольды возмутиться.

— Я достаточно сыта.

— Ты выглядишь бледной.

— Я всегда выгляжу бледной, — Изольда выразительно указала на серебристо-белую прядь своей косы, всего на пару оттенков светлее её бледной кожи. Единственным цветом на её лице были синева глаз и розоватость губ.

— Да, но ты гораздо красивее с маленьким румянцем на твоих щеках, — сказала Селена. На её собственных щеках был розовый отсвет от свежей крови, которую она потребила, — румянец, которого, как знала Изольда, ей как раз не хватало.

— Тогда, полагаю, мне придётся начать пользоваться румянами.

Глаза Селены сузились.

— Не испытывай мои границы, девочка, — осадила она. — Я учила тебя лучшему.

Даже спустя десять лет напоминание о том, что случается с вампиром, который слишком долго не питается, леденило кости Изольды. Голод в конце концов доведёт её до кровавой жажды, и если Селена не прикончит её до того, как она перебьёт всю деревню, её бессмертное тело разорвёт себя изнутри.

— Я найду кого-нибудь на празднике завтра вечером, — пообещала она и оставила Селену отдыхать в её свежезастеленной постели.

Изольда забралась в тенистую мансарду, где спала, бесшумно ступая по узорчатому ковру на полу, мимо своей кровати и платяного шкафа, чтобы добраться до окна. Пока она смотрела, луна выплыла из-за облака — серповидная, сверкающая серебром, прежде чем снежная буря снова поглотила её.

Возможно, Селена была права. Возможно, чудовище Бладхейвена действительно было медведем, отчаянно нуждающимся в чём-то более съедобном, чем сосновая кора и мелкая дичь, которую жители деревни упустили в глухую зиму. Но когда приблизился рассвет, а Изольда лежала в постели, глядя в потолок хижины, она не могла не прислушиваться к вою волков вдалеке.

— Самонадеянность людей никогда не перестаёт меня удивлять, — пробормотала Селена, хмуро выглядывая из глубины своего капюшона, пока они с Изольдой пробирались по деревенским улицам.

Была Ночь Огня — праздник в честь первого противостояния людей волкам во время Кровавой войны. Легенда людей гласила, что они зажгли костры по всей деревне, чтобы дымом сбить чувства волков, позволив людям спастись, когда звери пришли их растерзать. Вероятно, их тактика сработала, и в ту ночь ни один человек не погиб.

Вся ирония заключалась в том, что месяц спустя, в Ночь Кровавой Луны, последнее столкновение между вампирами и оборотнями унесло жизни более половины людей, оказавшихся под перекрёстным огнём. Разумеется, праздник Кровавой Луны, который жители деревни отмечали столь же бурно.

— Им просто нравится иметь что-то, что можно праздновать, — Изольда отдёрнула подол своего тёмного платья от одного из праздничных костров, когда они проходили мимо. Она и Селена пробирались сквозь дым к деревенской площади, где танцы уже начались. — И не притворяйся, что ты не так же рада танцевать и пить, как они.

— Да, но, ты, возможно, помнишь, что я на самом деле была там в самую первую Ночь Огня, и это были не костры, которые спасли жителей деревни, — сухо ответила Селена. — Это были вампиры.

— Да, ты рассказывала мне эту историю раз десять.

Мало того, что она сражалась в Ночь Огня, Селена возглавляла вампиров в Кровавой войне. Она защищала Бладхейвен до самой последней битвы, а затем поставила своё имя под Кровавым пактом. Люди почитали её как героиню, даже сейчас. Селена Ласкар, — шептали они, когда она проходила мимо, — Убийца Волков. Иногда они даже кланялись, что Селена делала вид, будто ненавидит. Изольда подозревала, что втайне она это обожала.

— Мне не пришлось бы рассказывать её, если бы ты не настаивала на том, чтобы тащить меня на этот проклятый тьмой праздник каждый год.

— Мы обе знаем, что я не могу заставить тебя делать то, чего ты не хочешь, Селена.

— Знай своё место, девочка, — ответила Селена, но в словах не было яда. — Найди себе какого-нибудь красивого юнца, чтобы подкрепиться.

— Да, сир, — сказала Изольда и, сделав шутливый салют, скользнула в толпу.

Не смотря на то, что луна только взошла, праздник уже был в самом разгаре. Самый большой костёр из всех пылал на деревенской площади, его пламя вздымалось на дюжину футов в высоту. Рядом с ним три скрипача играли быструю мелодию в сопровождении двух мужчин, бивших в кожаные барабаны. Повсюду свиньи и птица жарились над меньшими кострами. Жители деревни сжимали кружки с элем и вертела с мясом и кружились вокруг костров в диких танцах. Были мужчины в волчьих масках, преследующие женщин, одетых в серебряное, и даже три мальчика, наряженных свиньями, которые устроили игру — падать в снег и визжать всякий раз, когда пробегал мимо человек в маске.

Изольда должна была признать, что Селена была права насчёт легкомысленности праздника. Действительно казалось немного глупым, что жители деревни наряжаются волками и их добычей, разыгрывая то, что иначе могло бы быть кровавой баней — особенно с… чем-то на свободе, убивающим людей со всё возрастающей частотой.

И всё же Изольда всегда любила Ночь Огня. Она любила танцевать. Она любила лунный самогон, который делали жители, и пробовать их человеческую еду. Это напоминало ей о том времени, когда она была человеком, о том, как она сбегала тайком, когда ей было семнадцать, на праздники Солнцестояния в деревню неподалёку от поместья её семьи. О том, как она была молодой и живой и танцевала до восхода солнца, который окрашивал всё в тёплые и золотые тона.

Теперь она могла лишь пробовать человеческую еду. Она не могла напиться, и ей нужно было успеть домой до рассвета, иначе рисковала подхватить иссушающую болезнь, которая постигала вампиров, к которым прикасалось солнце.

По крайней мере, праздник позволял ей хорошенько поохотиться — трепет выбора жертвы, выслеживания её в толпе, соблазнения…

Знание того, что он ничего не сможет ей сделать.

Изольда никогда не стала бы питаться от мужчины, который не хотел её, но в деревне не было недостатка в желающих партнёрах.

Люди бросали взгляд ей вслед, пока она пробиралась сквозь взволнованную толпу. Она и Селена были единственными двумя вампирами, оставшимися в деревне, поскольку самый первый ковен Селены ушёл на север, дальше от территории волков, около пятидесяти лет назад. Селена слишком любила Бладхейвен и отказалась идти с ними.