Вдова драконьего генерала. Лекарка для его наследника - Диана Фурсова Страница 3

Лика уловила это сразу.

— Кого? — спросила она.

Генерал не ответил.

Но зал ответил вместо него — новым шёпотом, почти радостным, почти злым.

— Она не знает…

— Конечно, делает вид.

— Даже о мальчике забыла?

— Или боится вспоминать.

Мальчик.

Лика резко повернула голову, но среди взрослых лиц не увидела ни одного ребёнка.

— Довольно, — произнёс мужчина у алтаря. — Лорд Драгомир, Совет требует завершить ритуал. Ваше слово необходимо, чтобы снять с рода остаток брачной связи.

Генерал медленно перевёл взгляд с Лики на алтарь.

— Я дам слово.

Марта рядом сжала её локоть сильнее.

— Склоните голову, — прошептала она едва слышно. — Ради собственной жизни, склоните голову.

Лика не знала, что в этом мире означало «ради жизни», но понимала: сейчас её заставят принять чужую вину. Поставить печать на том, чего она не совершала. И, может быть, лишить себя единственного шанса разобраться, куда она попала и почему именно в это тело.

Генерал подошёл к алтарю. Синий огонь осветил его лицо снизу, превратив резкие черты почти в маску. Он положил правую руку на камень, и по залу прошёл низкий гул. Где-то под сводами зашевелился ветер, хотя дверей больше не открывали.

— Я, Каэль Драгомир, глава Северного Пламени, генерал пограничных легионов и хранитель родового огня, признаю брак с Элианной Альвард ошибкой.

Каждое слово падало тяжело, как камень в воду.

Лика стояла неподвижно.

— Я признаю, что эта женщина утратила право называться моей женой.

Свет на полу пополз к её кольцу. Металл на пальце стал холоднее.

— Я признаю, что её поступки принесли позор моему дому.

Лика стиснула зубы. Что бы ни сделала Элианна, она сейчас не могла защититься. Зато Лика могла.

— И я признаю, — продолжил генерал, — что отныне она не имеет власти над наследником Северного Пламени.

Синий свет вспыхнул.

Боль пронзила палец так неожиданно, что Лика вскрикнула и схватилась за кольцо. Металл сжался, будто живой. На внутренней стороне запястья проступил знак — тонкая тёмная линия, похожая на крыло. Она загорелась золотом, но тут же почернела по краям.

В зале раздался испуганный шёпот.

Мужчина у алтаря резко шагнул вперёд.

— Невозможно.

Генерал повернулся к Лике так быстро, что его плащ взметнулся чёрной волной.

— Что это?

— Откуда мне знать? — выдохнула она, прижимая руку к груди.

Марта смотрела на её запястье с ужасом.

— Печать откликнулась…

— Она не должна была откликнуться, — холодно сказал мужчина у алтаря. — Связь с наследником разорвана три месяца назад.

Наследник.

Снова это слово.

Лика хотела спросить, кто этот ребёнок, что с ним и почему все смотрят на её руку так, будто она только что вызвала бурю, но в этот момент двери сбоку открылись.

В зал вбежала молодая служанка. Лицо у неё было белым, глаза расширены от страха. Она не сразу решилась говорить, только опустилась в неловком поклоне.

— Лорд Драгомир…

Генерал не повысил голоса, но все услышали:

— Что случилось?

Служанка судорожно сглотнула.

— Маленький лорд проснулся. Он… он снова зовёт её.

Все взгляды обрушились на Лику.

Генерал побледнел. Не сильно, почти незаметно, но Лика увидела: вот это его задело. Не обвинения, не ритуал, не шёпот Совета. Ребёнок.

— Кого зовёт? — спросила она тихо.

Служанка посмотрела на неё так, будто боялась даже произнести ответ.

— Вас, леди.

Марта перекрестила пальцы странным жестом.

Мужчина у алтаря резко сказал:

— Это невозможно. Ребёнка нельзя приводить сюда. Ритуал должен быть завершён.

— Ритуал подождёт, — произнёс генерал.

— Лорд Драгомир, Совет не позволит этой женщине…

Генерал повернул голову, и мужчина у алтаря замолчал на полуслове.

— Совет не будет указывать мне, когда мой сын зовёт на помощь.

Сын.

У генерала был сын.

Лика вдруг поняла, почему в его голосе звучала такая ненависть, когда он говорил о защите. Почему все шептались о мальчике. Почему её лишали власти над наследником, хотя она не помнила даже его имени.

Генерал подошёл к ней и остановился слишком близко. Его взгляд упал на почерневший знак на её запястье.

— Вы пойдёте со мной.

Это не было просьбой.

— А если я откажусь?

— Тогда я решу, что вы вспомнили достаточно, чтобы бояться встречи с моим сыном.

Лика подняла подбородок.

— Я не боюсь ребёнка.

— Его боятся многие.

В этих словах не было насмешки. Только сухая правда.

Марта тихо произнесла:

— Леди, не надо. Маленького лорда нельзя тревожить после заката.

Генерал не посмотрел на неё.

— Его уже потревожили.

Лика опустила взгляд на свою руку. Знак больше не горел, но под кожей словно оставалось тёплое эхо. Не боль. Не ожог. Скорее зов, слабый и отчаянный, как ладонь ребёнка, стучащая в закрытую дверь.

Она не знала этого мира. Не знала генерала. Не знала Элианну Альвард, которую здесь ненавидели. Но если где-то рядом был ребёнок, которого боялись взрослые, которого использовали в своих речах и ритуалах, которого называли наследником так, будто это было не право, а приговор, — она не могла просто стоять и молчать.

— Ведите, — сказала Лика.

Генерал смотрел на неё ещё мгновение, потом развернулся.

Зал расступился перед ним. Перед ней — не сразу. Люди отходили медленно, неохотно, будто она несла на себе заразу позора. Лика чувствовала их взгляды спиной, слышала шёпот, ловила обрывки слов: «самозванка», «проклятие», «мальчик», «печать», «вдова». Каждое слово было новым камнем в стене, за которой пряталась правда.

Они вышли из траурного зала в длинный коридор. Здесь было холоднее. Узкие окна смотрели в ночь, за ними металась метель, хотя ещё несколько минут назад Лика была уверена, что на дворе день. Или в этом мире ночь наступала иначе. Или храм стоял высоко в горах.

Она шла рядом с генералом, стараясь не наступать на подол платья. Ткань цеплялась за каменные плиты, корсет мешал дышать, в голове шумело. Но она не позволила себе попросить остановиться.

— Как его зовут? — спросила она.

Генерал не сразу ответил.

— Арден.

Имя прозвучало неожиданно мягко. Может быть, из-за того, что впервые за всё время он сказал не приговор и не обвинение.

— Сколько ему лет?

— Пять.

Пять.

Совсем маленький.

Лика сжала пальцы.

— Почему его боятся?

Генерал остановился так резко, что она едва не врезалась в него. В коридоре они оказались одни: стражники держались