Слепая истинность. Невозможно простить - Кристина Юрьевна Юраш Страница 3

— Как же тебе это нравится, — слышала я шёпот похитителя.

О, боже, он убивал меня этими словами. Они звучали, словно издевка. Я проклинала себя от стыда за свое тело, за то, что оно поддавалось умелым ласкам. А потом, когда его шаги стихали, я обещала себе, что буду сдерживаться. Я пыталась его ненавидеть в этот момент. Пыталась подавить нарастающее желание, от которого тело само тянется к нему. И эта битва была самой страшной в моей жизни.

О, господи, мне так стыдно за то, что я пережила.

Когда я была дома, мне во сне чудился его голос, придуманный моим воображением. Тот самый обжигающий кожу шёпот: «Давай, расскажи всем, что тебя похитили… А я расскажу, как тебе это понравилось… Как ты стонала в том кресле… Помнишь?».

Он кормил меня, словно ребёнка, вкладывая ложку в мои губы с терпеливой заботой. Его рука покоилась на моих коленях — тяжёлая, тёплая, собственническая. Роскошная спальня, оборудованная в подземелье, стала моим домом.

А потом… Потом чудо…

Иначе я никак не могла назвать то, что случилось. Я смогла при помощи мыла, которое украла во время купания, выскользнуть руками из кандалов. Я смотрела на свою ободранную кожу, покрытую багровыми ссадинами, и не могла поверить, что я свободна.

Я плакала от счастья за десять минут до свободы. За десять минут до того, как в лицо ударит прохладный весенний ветер, которого я уже не чаяла почувствовать.

Я помнила, как удалялся таинственный охотничий домик. Как я сначала бежала, а потом брела по грязной улице, обнимая себя за плечи, вздрагивая от каждого шороха. Мне везде чудилась погоня — скрип ветки, шелест листьев, далёкий топот копыт.

Босые ноги чавкали в грязи, оставляя тёмные следы, но я была так рада… Так рада всему, что видели мои голодные до красок, новизны глаза: серому небу, мокрой листве, дрожащим отражениям в лужах.

А потом был дом. Слуги переполошились, когда я переступила порог, рыдая от счастья. Я дошла. Я вернулась. Меня уже не чаяли увидеть живой. Поэтому на крики дворецкого выбежали все.

Я готова была сказать правду. Всё, что знаю. И даже отвезти стражу, чтобы показать домик, затерянный в лесу.

— Не вздумай! — послышался испуганный голос матери.

Я помню, как она стояла возле камина, бледная, как статуя.

Её глаза смотрели на портрет отца, которого я не застала. Голос мамы был тихим, но твёрдым, как сталь:

— Репутация, Сибилла. Стоит однажды ее запятнать — это конец. Если узнают о том, что тебя похитили — ты погибла. И мы вместе с тобой. Такие вещи нужно держать в тайне. Тогда еще есть шанс найти тебе приличного жениха! Хотя все уже в курсе о том, что ты пропала! Слухи разные ползут… Эм… Надо будет как-то осторожно… О! Ты… Ты еще девственница?

Глава 2

— Да, мам! — прошептала я, видя, как она удовлетворенно кивает. Мама готова была услышать худшее.

— Тогда мы вызовем магов, чтобы они засвидетельствовали этот факт! Надо будет что-то придумать, чтобы оправдать твое отсутствие… — задыхалась от волнения мама, сжимая каминную полку так, словно вот-вот потеряет равновесие.

— То есть, мы никому не скажем? — опешила я от удивления.

— Тебе придется хранить эту тайну всю свою жизнь! О боги, только бы жених нашелся. Сейчас тебя по-хорошему нужно срочно выдать замуж! — сглотнула мама.

И я молчала.

Глотала правду, как горькое лекарство.

А теперь… Теперь я стою перед ним. В его спальне. В его постели. По закону — его жена.

И он смотрит на меня своими драконьими глазами, в которых пляшут золотые искры, и я понимаю: мое сердце, моя любовь привели меня в ловушку.

— Послушай, Сиби! Голос заставлял меня вернуться из воспоминаний в реальность, в которой тот, от кого я бежала, теперь — мой законный муж.

— Это был не я. Понимаешь? — выдохнул Лотар, проводя рукой по моим волосам. — Это… Это был мой дракон… Поэтому мой род не оборачивается. Потому что дракон настолько силен, насколько безумен. В нашем роду у всех так… К сожалению. Для него нет никаких границ. Никаких преград! И для этого существует вот эта вещь!

Лотар сжал медальон, который вспыхивал, пульсировал в такт каждому его слову.

— Он сдерживает зверя. Понимаешь? Сейчас, когда я хочу наброситься на тебя, взять то, о чем мечтал столько времени, сломать тебя, разрушить и построить заново, только уже моей, он сдерживает мой порыв.

Я видела яркий свет медальона, пробивающийся сквозь его пальцы.

— Иначе бы я бы взял тебя силой. Понимаешь? — послышался вздох. — А я не хочу этого. Есть я. И есть он. Я — клетка для зверя. Когда я тебя увидел впервые, я почувствовал, что значит, под кожей шевелится чешуя. Я не хотел тебя похищать… Для меня, для герцога Лотара Лантери, это преступление. За него я готов бросить в темницу гнить до конца своей жизни!

Я видела, как он едва сдерживает рык.

Беловолосое чудовище правосудия, как его называли за глаза, фигура в черном плаще, внушающая страх и уважение тем, что его приговоры всегда были справедливыми, сам оказался преступником.

— Я хотел просто подойти и… И поговорить… Попросить твоей руки у твоей матушки. Она бы не отказала. Я помню, как ты танцевала с сынком маркиза. Ты не помнишь меня, но в одну секунду вы оказались так близко, что я почувствовал твой запах. И впервые за всю историю медальона зверь вырвался из-под моего контроля… Его желание обладать тобой стало сильнее магии, которая его сдерживает. Послушай… Я прошу тебя…

Он заставил меня смотреть ему в глаза, хотя мне это не хотелось.

— Я смотрел только на тебя, когда ты разговаривала с матерью… Помнишь? — Лотар выдохнул, и его дыхание обожгло меня. — Я не знал, что со мной… Да, я следил за тобой, потому что в этот момент ничто не было так важно, как ты. Я не сводил с тебя глаз… А потом ты поговорила с матушкой и… Вернулась в карету, потому что забыла веер на сидении. И я не смог устоять. Зверь взял надо мной верх.

Он шумно вздохнул.

— Я пытался его остановить.

Глава 3

Секунду мы смотрели друг