Мой (не) любимый наставник - Эва Лун Страница 3

— А если рушиться начнет лаборатория?

— Значит, таков был мой замысел. Не лезь и все.

Мы начали подниматься по лестнице. Ступени были широкими, каменными и бесконечными. Сундук грохотал на каждой из них.

— Правило второе, — продолжил он, даже не сбив дыхание. — Твое жалование.

Я насторожилась. Это было больное место.

— Что с ним? Надеюсь мне не придется отказываться от стипендии? Это было одной из причин для поступления сюда.

— Мне безразлично, — отрезал Кайден. — Но тебе нет. Так вот, слушай внимательно. Твоя стипендия, Спарк, теперь напрямую зависит от моей воли. В конце каждого месяца я отправляю послание ректору. Если я укажу, что ты усердна и полезна - ты получишь свое золото. Если я напишу, что ты ленивая посредственность - ты не получишь ни медяка. А если ты меня разгневаешь... — он сделал паузу, — ...ты покинешь эти стены с позором, и тебя не возьмут даже чистить стойла у драконов.

У меня внутри всё похолодело.

— Вы не посмеете, — прошептала я. — Есть же совет Академии!

— Совет ест с моей ладони, — его губы тронула холодная усмешка. — Мой род оплачивает половину их исследований. Ты в моей власти, Спарк. Смирись с этим.

Мы поднялись на самый верх. Кайден приложил правую ладонь к массивной двери, обитой железом. Руны на створке вспыхнули синим, и дверь бесшумно отворилась.

Я ожидала увидеть сырую келью некроманта. Но то, что предстало перед глазами, заставило меня уронить челюсть.

Это была огромная гостиная, залитая светом из высоких стрельчатых окон. На полу лежали шкуры и ковры из дальних стран, такие мягкие, что в них утопала нога. В огромном камине плясало магическое пламя, не требующее дров. Стены были скрыты за стеллажами с сотней книг в кожаных переплетах.

— Это мои покои, — сухо сообщил Кайден, проходя в центр комнаты и расстегивая тяжелый ворот мундира. — Здесь четыре спальни. Моя дальняя справа. Туда вход воспрещен под страхом проклятия. Лаборатория - за той кованой дверью. Тоже воспрещено. Купальня общая, но если я увижу там твои ленты или гребни, я их сожгу.

Он указал на дверь слева, самую неприметную.

— Твоя келья там.

Я потащила сундук в указанном направлении. Келья оказалась просторной светлой комнатой с кроватью под балдахином, дубовым столом и собственным окном с видом на шпили Академии.

Я оставила вещи и вернулась в гостиную. Кайден уже сидел в глубоком кресле, вытянув ноги, и листал толстый гримуар. Он выглядел измотанным. Я заметила, как он снова неосознанно потирает левое запястье, скрытое перчаткой.

— Правило третье, — произнес он, не поднимая глаз. — И самое главное.

Я замерла в дверях.

— Какое?

Он поднял на меня взгляд. В нем больше не было издевки, только тяжелая, свинцовая усталость.

— Ты держишь язык за зубами о том, что будешь видеть и слышать. Молчишь как рыба. Ни друзьям, ни матушке в письмах, ни на исповеди. Это ясно?

В его голосе было столько стали, что мне захотелось вытянуться в струнку.

— Ясно, — кивнула я.

— Славно, — Кайден вернулся к чтению. — А теперь исчезни. Разбери вещи и не мозоль мне глаза. Завтра с первым ударом колокола подъем. Опоздаешь на миг - заставлю драить полы в лаборатории простой тряпкой, пока камень не заблестит.

Я вернулась в спальню и тихонько прикрыла за собой дверь. Сердце колотилось как бешеное. Я оказалась заперта в высокой башне с чудовищем.

— Ну что ж, Элиана, — прошептала я, падая на мягкую перину. — Добро пожаловать в сказку.

Глава 3

Я просидела на краю кровати несколько минут, прислушиваясь к тишине за дверью. Вроде бы никто не собирался вламываться и испепелять меня за слишком громкое дыхание. Осмелев, я развернула свиток, который дал мне мастер Финч.

Глаза мои полезли на лоб, и я даже присвистнула.

«Боевая травология», «Руны высшего порядка», «Теория магических потоков», «Алхимия трансмутаций»... Список был не просто длинным - он был устрашающим. Но когда я перевела взгляд на нижнюю строчку, где мелкой вязью была прописана стоимость обучения для вольных слушателей, у меня перехватило дыхание.

Триста золотых. Триста!

Отец за такие деньги должен был бы печь булки три жизни подряд, не прерываясь на сон. А эти занятия... самые дорогие, самые элитные, о которых я только читала в старых вестниках, в которые нам заворачивали рыбу... они достанутся мне даром. Точнее, за счет казны рода де Валь.

— Благодарю, Ваше Темнейшество, — хихикнула я, погладив восковую печать академии на свитке. — Вы можете быть сколько угодно злым, но за такой подарок я готова терпеть даже ваш скверный нрав. Я выучу всё. Я стану лучшим целителем, вернусь домой, вылечу корову тетушки Марты и построю родителям новую крышу. Черепичную!

Окрыленная этой мыслью, я наконец занялась сундуком.

Замки щелкнули, и тяжелая крышка откинулась, обдав меня запахом родного дома: сушеными яблоками, сдобой и лавандой. На фоне роскошной обстановки мои вещи выглядели сиротливо. Пару шерстяных платьев, штопаных на локтях, стопка белья, теплые вязаные носки (матушка связала их из колючей, но теплой овечьей шерсти) и, конечно, мое главное сокровище.

Я бережно достала пузатую стеклянную банку с вишневым вареньем. Темно-бордовым, густым, в котором плавали целые ягоды. А следом извлекла холщовый мешочек, перевязанный алой лентой.

Песочное печенье.

Оно было еще свежим - матушка пекла его в ночь перед моим отъездом. Рассыпчатое, золотистое, щедро посыпанное сахаром. Я развязала тесемку, и по комнате поплыл дурманящий аромат сливочного масла и ванили. Желудок тут же предательски заурчал, напоминая, что с самого рассвета во рту у меня не было ни крошки.

Я уже поднесла одно печенье ко рту, но замерла.

Совесть штука вредная. Она кольнула меня прямо в сердце. Я здесь, в тепле, с едой. А там, за стеной, сидит человек, который выглядит так, будто его последней трапезой был кубок с полынью неделю назад. Он бледный, худой, и явно несчастный. Да, он высокомерен. Но матушка всегда говорила: «Элиана, злых людей не бывает, бывают просто голодные и недолюбленные».

Ну, насчет любви я вряд ли помогу, а вот с голодом можно