Расплата - Джиллиан Элиза Уэст Страница 3

— Ты не помнишь, как оказалась в Инфернисе?

Я покачала головой.

— Нет, Ваше Величество. В один момент я была за пределами границ, в следующий уже в опочивальне.

На скуле Тифона дрогнула мышца.

— А Подземный Король… Что ты видела в нем?

Ясные и яркие образы Рена вспыхнули перед глазами. Ледяное выражение лица, которое с каждым днем теплело, пока в ночном взгляде не разгорелся огонь. Губы, смягчавшиеся в улыбке, когда он произносил мое имя.

А если я буду хотеть тебя до скончания веков?

Тогда этого все равно будет недостаточно.

Сердце сжалось, когда я потянулась к недавно сотканной душевной связи, которая была пронизана нашей магией. Мне почудился терпкий вкус граната на губах, а на языке — тяжелые слова языка Инферниса.

— Убедившись, что я не знаю ничего важного, Подземный Король редко появлялся передо мной. Но он именно таков, как вы и говорили, Ваше Величество.

Тифон приподнял бровь, откусывая кусочек яблока.

— И каков же он?

Я подняла подбородок, и с губ сорвались слова, которые будто были оценкой бога передо мной:

— Король — убийца, тиран, чудовище.

ГЛАВА 2

Оралия

Как странно было снова вдыхать аромат цветущего сада, шагать между бесконечных рядов деревьев и чувствовать, будто ничего не изменилось. Словно время, проведенное в Инфернисе, было лишь сном, а я проснулась там же, где и начался этот кошмар. Лишь душевная связь с Реном, легкое движение его магии в моей крови и память о прикосновении его губ напоминали, что теперь все изменилось.

— Скучала по этому? — спросил Драйстен, шагая рядом, изучая меня серыми глазами.

Разве птица тоскует по клетке?

Я нахмурилась, глядя на оголенные ветви дерева, увядшего в мое отсутствие. Ильяна и другие садовники чуть не плакали от радости, когда я сегодня робко вышла из замка. Урожай за зиму выдался скудным, и мой возвращение, по их словам, должно было все исправить. Вот почему сейчас мы бродили по садам. Ильяна и другие садовники наблюдали на почтительном расстоянии, ожидая, когда моя магия исцелит последствия моего исчезновения.

— Да, — ответила я, изображая легкую улыбку. — Но больше всего я скучала по тебе.

Хотя бы это было правдой. Я действительно тосковала по Драйстену. Я скучала по его отеческой любви и заботе, по тихим вопросам, которые он мне задавал, и по тому, как он заставлял меня мыслить шире.

— Ты когда-нибудь встречал Подземного Короля? — рискнула я спросить, искоса взглянув на него.

Настала очередь Драйстена нахмуриться. Неужели эта пропасть между нами останется навсегда? Он положил руку на эфес меча, став похожим на того воина, что служил в Инфернисе, и сосредоточил свое внимание на особенно печально выглядящем дереве.

— Нет, не встречал, — пробормотал он, касаясь коры рукой в перчатке. Он будто хотел добавить что-то, но лишь откашлялся и опустил руку.

Потеря… крыльев Подземного Короля. Ты не думаешь о жестокости этого поступка?

Мне хотелось надавить на него, спросить, почему он постоянно заставляет меня размышлять о страданиях Рена. Потому что, звезды, как же он страдал! Даже сейчас Рен носил на себе шрамы тех мучений, но все еще цеплялся за надежду, что однажды воссоединится с отнятой частью себя — своими крыльями. Но я понимала, что несправедливо принуждать Драйстена говорить о том, что ему невыносимо обсуждать, особенно когда я сама не могла открыть ему свою правду. В пределах границ Эферы правда была опасна, и здесь повсюду были уши.

— Лучше не заставлять их ждать, — наконец произнес он, бросая взгляд через мое плечо на толпу, собравшуюся у границы сада.

Я сжала губы в тонкую полоску, а он ответил легкой улыбкой, напоминающей о том, кем мы были до моего исчезновения. Я кивнула, глубоко вдохнула и расправила плечи. Теперь мне было легко призвать силу, позволить мелодии своего могущества зазвучать ярче, пока весь сад не погрузился в песнь жизни. Магия затанцевала на моей коже, устремившись к деревьям с облегченным вздохом; листья затрепетали, ветви расправились, покрываясь цветами.

Среди этого света таилась тьма. Но в отличие от прошлого раза, когда я была здесь, я ее больше не боялась. Теперь я понимала ее предназначение. Мои тени внимательно наблюдали, как жизнь растекалась по моему телу. В этом таилась опасность. Если я не буду осторожна, то превращусь в чистое сияние и жизнь, чтобы возродиться в чем-то новом. Поэтому я осторожно направляла силу, пропуская ее сквозь деревья.

— Великие Матери… — пробормотал Драйстен, его восклицание смешалось с ликующими возгласами наблюдателей.

Я поморщилась. Когда-то я покинула это королевство, едва сдерживая обе свои силы, одну из которых подпитывала другая. Стиснув зубы, я остановилась перед самым большим деревом с тяжелыми плодами. Об этом непременно донесут Тифону, если он уже не наблюдает за мной из тени. Легкая боль сжала грудь, когда я уставилась на одно дерево, заставляя себя учащенно дышать.

Послышался шорох крыльев и на ближайший, в пределах моего поля зрения, куст сел ворон. Я долго смотрела на черную птицу, чувствуя, как магия гудит в моих жилах.

— Оралия… — голос Драйстена прозвучал как тихое предостережение, эхо давних времен.

Я призвала тени, позволила им обвить мои плечи, сбросила перчатки, обнажив смертоносную силу, таящуюся в руках. Ворон уставился на меня со всей осознанностью бога, и пониманием в его черных глазах. Медленно, словно во сне, я протянула руки и коснулась голыми пальцами ствола.

Дерево рассыпалось в прах от моего прикосновения.

Кто-то закричал. Раньше я могла бы списать это на отсутствие контроля, но теперь я могла только смотреть на дерево со странным удовлетворением, смешанным со стыдом за то, что моя сила принесла страдания тем, кто стоял позади меня.

Я задавалась вопросом, будет ли этого достаточно? Смогу ли я продолжать этот фарс еще один день? Последние несколько ночей Тифон вызывал меня в тронный зал, задавая те же вопросы, что и в первый день. Каждый раз я отвечала одинаково. Каждую ночь я клялась в верности Эфере и ее правителю. Каждую ночь на словах отрекалась от своего народа и своего супруга.

Ветер подхватил пепел яблони и унес в небо. Сквозь пыль я едва разглядела ворона, взмывающего ввысь. Его крылья мягко коснулись моих волос, словно лаская, перед тем как он исчез, напомнив мне о