Брошенная сиротка для Генерала Дракона - Маргарита Абрамова Страница 3

Стояла растерянной, не понимая как быть дальше. Молли расстроится. Я и сама еле держалась, чтобы снова не разреветься. Что за полоса невезения?!

— Эй, — не сразу поняла, что окликнули меня.

В городе никого не знала, знакомых мужчин у меня не было, разве что сын Луизы Фернендес, нашей поварихи, что бывало заглядывает к нам в приют для помощи матери.

Обернулась на шум, на меня пялился молодой мужчина со светлыми вихрами на голове. Он поманил к себе в проулок между домами.

Еще чего?! За кого он меня принимает! А потом до меня дошло кто передо мной!

— Ты?!! — тот самый вор, только без капюшона, но телосложение было точно его.

— Я, милая барышня, — ухмыльнулся, продолжая спокойно стоять, облокотившись на каменную стену.

— А ну верни, — подскочила к нему.

— А ты смотрю из наших?

— Ваших это каких? — уперла в руки в боки, но вовремя опомнилась, что девушке нельзя занимать такую позу.

— Не сразу приметил, что ты своя.

— Я никакая не своя. И с бандитами дел не имею!

— Приютская, да? — стало неловко, у меня же на лбу не написано, что я сирота и у меня нет родителей. Тогда как он определил?

— У наших всех такой взгляд. Вот, держи, — он протянул мне мой мешочек, вышитый серебряной нитью, одно из заданий по рукоделию.

С сомнением посмотрела на мужчину, на вид ему было не больше двадцати, карие глаза, весьма симпатичный, ни за что бы при других обстоятельствах ни подумала чем он промышляет. Не шутит? Но все же протянула руку. А он вздумал насмехаться, как только хотела забрать кошель, одернул свою руку назад.

— Ты вздумал издеваться?!

— Прости, просто ты так хмуришься и дуешь губы, засмотрелся, право слово.

Парень протянул снова и на этот раз по-настоящему. Взвесила мешочек в руках, пытаясь понять все ли цело, даже заглянула в него, не насыпал ли камней.

— Я не взял ни гроша, — даже оскорбился, но не обращала на это внимание.

Кивнула, развернулась, естественно благодарить не стала. Из-за него я еще и человека сбила, осталась виноватой и униженной.

— Так откуда ты? — но он увязался за мной.

— Тебе какое дело! — не собиралась с ним разводить знакомство, вор-карманик — не лучшая компания для леди.

— Ты не думай, я беру только у богатеев. Тут обознался. Ты просто похожа на одну из них. Лицо такое аристократическое.

— Ворую, ты хотел сказать.

Лицо у меня было самое обычное, сколько ни смотрела в зеркало — принцессой себя не считала, заурядная внешность, каких много. Почти прозрачные голубые глаза, ровный нос и чуть пухлые губы. Лишь длинные рыжие волосы — моя гордость, им я уделяла много внимания и ухода. Но сейчас они были скрыты под головным убором и их лицезреть он не мог. Так что просто заливается соловьем.

— Тебе что-то от меня нужно? — с чего вдруг ему заводить разговор и тем более возвращать деньги.

Настроение покупать платье совершенно пропало после таких «приключений». Не уверена, что выдержу примерки. Вдобавок еще приобрету что-то мрачное и совсем не праздничное под стать душевному состоянию.

— Ничего не нужно. Может, нам просто по пути.

— Отстань от меня! Иди своей дорогой! — остановилась, делая злой вид, но он лишь чему-то усмехнулся.

— Какая грозная! Пока не расскажешь откуда ты, не уйду.

— Неужели ты думаешь, что я такая глупая, чтобы все рассказать. Это небезопасно.

— Я девушек не обижаю. Прости, что украл, — назвал он вещи своими именами, — Просто мне очень нужны средства.

— Они всем нужны.

— Но не у всех болен младший брат, а детскому дому плевать, как и остальным.

— Ты не пробовал найти работу?

— Конечно, пробовал, нам платят гроши. Ты еще с этим столкнешься после выпуска.

— Некоторым повезет и они получат места по распределению, — напомнил про мое больное место.

— А тебе, значит, нет?

— Теперь нет…

— Почему теперь?

— Потому, что … Слушай, хорошо, я из Приюта Святой Аврелии. Доволен, — поняла, что слишком с ним разоткровенничалась и пора прощаться.

— Оооо…

— Что? — не поняла реакции парня.

— Так ты из этих…

— У тебя для всех людей имеется своя категория?

* * *

— Ты не обидел, — зачем я вообще продолжаю с ним разговаривать.

— Я имел в виду, что вы отличаетесь. Воспитанницы Святой Аврелии словно оранжерейные цветочки, в чисто женском обществе, чтите традиции и верите в Богиню.

— А ты, значит, не веришь?

— Когда-то верил, но теперь верю лишь в себя.

Услышь нашу беседу миссис Фрук меня бы и высечь могли, что вожусь с безбожником.

— Ну все… У тебя такой вид, словно я чудовище, — рассмеялся, вот только мне было не весело. Мне не нравились его дерзкие и категоричные высказывания. У него на все была отговорка. Я возможно и сама хотела бы быть легкой и не переживать о моральных принципах. Но пятнадцать лет в Приюте дали о себе знать.

— Мне пора.

— Меня Джошуа зовут, — запоздало представился.

— Прощай, Джошуа.

— А свое имя ты не скажешь?

Отрицательно помотала головой.

Он усмехнулся, абсолютно уверенный, что именно так и поступлю.

— До встречи, прекрасная незнакомка, — он скрылся в ближайшем проулке, укрывая голову капюшоном, наверняка пошел продолжать свое тёмные делишки.

Я, наконец, осталась одна. Огляделась где я нахожусь, так увлеклась беседой, что шла наобум.

Еще и жутко проголодалась от переживаний. Решила заглянуть перекусить.

Городская таверна дядюшки Карла как раз располагалась неподалеку, и я отправилась туда. Мест почти не было, в сегодняшний выходной все было битком. Протиснулась к свободному дальнему столику в самом углу.

Я всегда заходила сюда, здесь готовят мои любимые булочки.

— С ума сошла! Я с ним не за какие деньги… — раздалось рядом.

— Он вполне симпатичен, — две девушки обсуждали за соседним столиком неизвестного мужчину, сильно не прислушивалась, слишком уж неприлично водить такие разговоры в общественном месте.

Мы, помнится, с Молли полушепотом обсуждали понравившегося ей парня, не дай Богиня, кто-то услышит. Неужели уже и правда настолько изменилось и мы «оранжерейные» такие чопорные девы старых взглядов? Представляю, как выгляжу в глазах нашего куратора, когда перечу ей. А что будет с ней, если она услышит подобные речь?! Усмехнулась, ее сердце не выдержит, и она рухнет в обморок!

— Да дело не во внешности, — продолжали подруги, — Поговаривают, он такое творит…