Фатум (ЛП) - Хелиантус Азура Страница 3

Он первым открыл дверь запасного выхода и одним взглядом заставил умолкнуть надрывную сирену сигнализации.

Тогда я поняла, что он из тех демонов, кто натаскан в совершенстве использовать силу коэрчизионе. Должно быть, на то, чтобы полностью её подчинить, ушли столетия — не всем это удается, и большинство сдается гораздо раньше.

Сила коэрчизионе была абстрактной энергией, способной подавить разум любого человека или существа, — такое принуждение, что исключало любое сопротивление.

Чем слабее твой разум, тем легче тобой манипулировать.

Все демоны могли применять это на людях, но лишь те немногие упрямцы, что тренировались до полного контроля, способны были воздействовать даже на предметы.

— Кажется, твоя проблема в слишком мягком сердце.

Я зло зыркнула на него. — А твоя — в том, что у тебя его нет.

Он посмотрел на меня нечитаемым взглядом, полностью скрывая свои мысли.

Я стала подниматься по лестнице на крышу с пустотой в животе от тревоги, а демон за спиной продолжал неумолимо следовать за мной. Мое глубокое раздражение к нему росло с каждой ступенькой, и я не понимала почему.

Единственное, чего мне хотелось — это увидеть его уходящую спину и больше никогда с ним не встречаться. Но это случится только после встречи с демоном мести, так что я прибавила шагу.

Как только мы вышли, Азазель обернулся к нам, и по его серьезному виду я поняла: случилось что-то очень паршивое.

Его лицо хранило классическую грубую красоту нелюдей. Его аура была одурманивающей, опасно притягательной в человеческом облике. Но, в отличие от него, его общий вид был куда более опрятным, я бы даже сказала — почти дружелюбным по сравнению с другими высокопоставленными существами.

Это не было странным, учитывая его роль: то, что он делал, было более чем правильным в каком-то извращенном смысле — он казнил грешников. За всю свою жизнь я видела его раза два, от силы три, как и всех остальных, кто стоит на вершине демонической иерархии.

Я держалась подальше от неприятностей.

Азазель редко заявлялся на Землю, и его визиты не сулили ничего хорошего.

Я откашлялась. — Чем можем быть полезны?

— Мне нужна ваша помощь.

Данталиан резко вскинул голову. — Надеюсь, ничего запредельно опасного?

Тот поморщился. — Я бы хотел сказать «нет».

— Зашибись, — буркнула я с сарказмом.

Данталиан чувствительно пнул меня сапогом, осаживая, за что получил в ответ испепеляющий взгляд. Тоже мне, папочка нашелся.

Азазель постучал длинными тонкими пальцами по подбородку. — Я вызвал вас, чтобы вы взяли под защиту мою дочь, Химену. Ей недавно исполнилось двадцать, и она понятия не имеет, как устроена эта вселенная. Я дал ей возможность жить как человек, потому что знал: она не создана для нашего образа жизни. Однако все попытки скрыть её оказались тщетны, и её выследила парочка демонов, которые, приняв её за обычную девчонку, решили «поразвлечься». С того дня их стало появляться слишком много, чтобы это было совпадением. За этим интересом стоит что-то темное, что-то масштабное. Несмотря на все мои меры предосторожности, они её нашли.

Я нахмурилась в недоумении. — «Они» — это кто?

— Вот это мне и хотелось бы выяснить. Понятия не имею, но её ищет кто-то могущественный. Слишком много демонов, слишком много легионов.

Данталиан, казалось, задумался, кивая собственным мыслям. — В этом есть смысл. В таком возрасте гибриды начинают проявлять первые способности. Слишком много совпадений для одной случайности.

Тут он был прав.

Выражение лица Азазеля внезапно изменилось. — Она не гибрид!

— Очевидно, я пропустил тот момент, когда ты сказал, какова её природа.

— Вам достаточно знать лишь то, что наполовину она демон, как и вы. И ничего больше.

Я вытаращила глаза. — Ну уж нет, этого недостаточно! У демонов разные силы, и мы двое — живое тому доказательство.

Демон мести оставался абсолютно невозмутим, словно мы обсуждали за чашкой чая с печеньем будущее швейной лавки. — С завтрашнего дня я требую, чтобы вы защищали мою дочь. И не только это. Я хочу, чтобы она начала тренировки и получила навыки, необходимые для самообороны на всю оставшуюся жизнь, и это — даже ценой вашей собственной шкуры.

Я посмотрела на Данталиана, чтобы понять, не ослышалась ли я.

Тот посмотрел на меня в ответ, но без каких-либо эмоций.

— Что я с этого получу? — спросил он.

— А мне плевать на выгоду. Я ни за что не возьмусь за это задание.

На лице Азазеля проступила ухмылка, не предвещавшая ничего хорошего.

— Вообще-то, я не помню, чтобы давал вам выбор.

Лицо Данталиана превратилось в маску холода. — У меня выбор есть всегда.

— У тебя — да, но Арья должна мне огромную услугу.

Моя бровь поползла вверх.

У меня не было долгов. Никогда. И ни перед кем.

— Поблагодари своего дорогого папашу за долг, который он не может вернуть уже несколько столетий. Во время войны за власть в Аду и во время восстания Мемноха я встал на его сторону, рискуя жизнью. Я сделал это, и он сам сказал мне, что с того момента он мой должник. А я ответил, что однажды воспользуюсь этим.

— Какая херня! Ты сделал это, потому что знал, что он победит, а не из преданности. У вас в то время даже отношений никаких не было.

Он безразлично пожал плечами. — Твой отец сказал, что отплатит, а не я. Этот день настал. Остальное меня не волнует. Спроси Астарота — ты же знаешь, он всегда знает всё о будущем, — и он скажет тебе, что уже знает всю эту историю, потому что так вершится судьба.

— Я не знаю, что сказать. Серьезно.

Данталиан, казалось, впал в транс. Он сверлил взглядом бетон, нахмурившись, а его грудь тяжело и часто вздымалась.

Он выглядел совершенно потрясенным, но чем?

Внезапно он скрестил руки на груди. — А я-то здесь при чем?

— Ты волен выбирать, принц-воин, но я много о тебе слышал и знаю, чем тебя купить. Награда ждет обоих.

Я прищурилась. — Ты же только что фактически сказал, что я обязана согласиться?

— Это не значит, что я такой уж ублюдок и не заплачу тебе.

Настроение демона резко переменилось. — Объяснись.

— В обмен на защиту моей дочери я позволю вам оставаться в земном мире без ограничения по времени. Никому из вас больше не придется возвращаться в Ад, чтобы соблюдать Равновесие.

Я удивленно приоткрыла рот.

Равновесие было единственной вещью, которая заставляла нас ненавидеть свою «работу».

Чем больше времени мы проводили в земном мире, тем дольше были обязаны находиться на «нижнем ярусе» — так мы его называли, — чтобы восстановить так называемое «равновесие». Речь шла о количестве времени, которое мы отсутствовали там, где теоретически должны были находиться и где демон рангом ниже подменял нас в деле наказания грешных душ.

На самом деле это было пыткой для обеих сторон: и для нас, и для них.

Жар был почти обжигающим, он наваливался на тебя, словно каскад кипятка, а пелена черного дыма, исходящая от обугленных фигур грешников, мешала разглядеть, что происходит вокруг, погружая в состояние помутнения. Крики, полные боли, выгрызали дыру в желудке, а вонь крови и горелой плоти становилась меньшей из проблем.

В Аду, однако, никакая милость не давалась без ответной кары: во время восстановления равновесия наше тело чувствовало ту же боль, которую мы причиняли проклятым душам.

Никто не умирал, страдали все.

Прошла вечность, прежде чем Данталиан ответил. Но сначала его взгляд остановился на мне. Когда он снова посмотрел на бетон, его голос прорезал шум уличной толпы и автомобильных гудков.

— Я согласен.

Надежда больше никогда его не видеть разбилась о крышу этого здания. Что?!

Азазель выглядел довольным выбором демона, будто всё шло точно по его расчетам. Он сцепил руки за спиной и улыбнулся.

— Отлично, ребятки. Вы станете моими глазами и руками. Следите за каждой тварью, умоляю вас. Если я тем временем прознаю что-то о легионе тех говнюков, вы узнаете первыми. С этого момента вашей единственной заботой должна стать моя дочь. Она и её безопасность, она и её обучение. Места для чего-то другого не останется, ясно?