Зов Ада - Брит К. С. Страница 3

Струйки дыма окутывают мое лицо, пока я следую за The Gun в игорный притон, расположенный под элитной арт-галереей в паре кварталов к югу от той крыши, где мы встретились. Я бывала в этой галерее бессчетное количество раз, но понятия не имела, что здесь есть подземелье. Азартные игры в Короне запрещены, но это не мешает десяткам посетителей — и Эпсилонам, и Небулам — пытать удачу в надежде на крупный куш.

Люди сидят за столами, обтянутыми зеленым сукном, толпятся у рулеток или собираются у бара, заставленного бутылками с алкоголем. Официанты без именных бейджиков разносят подносы с напитками к столам для крупных игроков, окутанным сигарным дымом, где собираются Эпсилоны. С бриллиантами на шеях, они играют горами фишек, потягивая коктейли.

Хриплое дыхание The Gun касается моей щеки.

— Хочешь выпить?

— Я здесь не ради выпивки.

Его улыбка меркнет, но мне не жаль. К этому моменту семья наверняка уже задается вопросом, где я. Похороны Синклера — единственная причина, по которой я вернулась из Главкуса после выписки, и я ни за что не выдержу церемонию без подавителей. Призраки об этом позаботятся. Отогнав их хриплый шепот, я украдкой смотрю в телефон. У меня еще есть немного времени, прежде чем мать начнет обрывать трубки.

— Ладно. Жди здесь, я скоро. — он уходит, бросая через плечо: — Если передумаешь насчет выпивки, скажи бармену, что ты со мной. Он смешает тебе что-нибудь стоящее.

Он исчезает в другой комнате.

— Эй, хочешь сыграть? — женщина с каштановым каре и опасно глубоким декольте стоит за одним из покерных столов, тасуя колоду. Я оглядываюсь. Она смеется: — Да, ты, в ужасном парике. Играть будешь?

Я подхожу к ее столу.

— Мне нельзя играть.

— Нельзя или не хочешь? — она делает «мостик» из карт. — Я здесь ненадолго.

Она оценивающе осматривает мое черное дизайнерское платье миди.

— Логично. Вид у тебя такой, будто ты собралась на более торжественное и мрачное мероприятие, чем наше. — кровь отливает от моего лица, и дилерша усмехается.

— Шучу! Куда бы ты ни шла, ты, скорее всего, уже опаздываешь. Садись лучше.

Уходи сейчас же, — шипит призрак предка. — Игорному дому не место для принцессы. Я упрямо впиваюсь каблуками в промокший ковер. Я не принимаю приказов от призраков.

— Смотри, что у меня есть, — возвращается The Gun, по-хозяйски приобнимая меня за талию. Но прежде чем я успеваю его оттолкнуть, он машет перед моим лицом флаконом янтарного цвета. Я тянусь к нему, но он резко отдергивает руку. — Потише, тигрица. Ты получишь свои таблетки, но давай сначала поболтаем.

— Мимо.

— Ну не будь такой занудой. Я просто пытаюсь быть дружелюбным.

Сейчас случится что-то ужасное, — дрожит тот же призрак. Светильники над головой начинают дребезжать, но прежде чем я успеваю спросить, что происходит, десятки членов «Клинков» в черном тактическом снаряжении с обнаженным оружием влетают вниз по шатким ступеням и заполняют казино.

Дилерша падает на пол, прячась за столом, пока бесчисленные голоса выкрикивают:

— Замрите!

На мгновение всё замирает. А затем летят стаканы, крики перекрывают музыку, и толпа бросается врассыпную. Я хочу бежать, но не знаю куда. «Клинки» блокируют все выходы.

Сцена разворачивается передо мной как в замедленной съемке. «Клинки» валят людей направо и налево. Некоторые ведьмы отбиваются магией, превращая ветер в плети, а лед — в мечи. Гремят выстрелы. Даже магия не может противостоять пулям «Клинков».

Я вскрикиваю, падая на колени и обхватив голову руками. Неподалеку The Gun борется с синеволосой оперативницей. Он перестает использовать магию и лезет в карман за складным ножом. Опытная воительница смеется, уворачиваясь от каждого его неуклюжего выпада. The Gun рычит, бросаясь на нее и сбивая обоих с ног. Он подносит острие ножа к ее горлу, но она бьет его пустой пивной бутылкой по голове. Глаза The Gun закатываются, и он обмякает. Член команды «Клинков» не забирает нож — она тут же бросается на следующую жертву.

Не раздумывая, я ползу к The Gun и хватаю нож. Моя магия рвется наружу, умоляя о свободе, но я заставляю извивающиеся тени оставаться под кожей. Лунные ведьмы — самая страшная угроза в любой ситуации, и если я хочу выбраться отсюда свободной, придется обойтись ножом. Когда я сжимаю рукоять, то замечаю свои таблетки.

Я хватаю флакон и заталкиваю его в сумочку. Когда я поднимаюсь, глубокий мужской голос выкрикивает:

— Не двигаться!

Я замираю. Мышцы бедер горят от напряжения в полуприседе.

— Руки вверх!

Кровь приливает к ушам, я не могу пошевелиться.

— Я сказал: Руки вверх! — повторяет «Клинок». На этот раз я вскидываю их к потолку.

— Хорошо. Теперь медленно встань и повернись ко мне.

Переступая ногами, я сжимаю в кулаке нож, молясь, чтобы он его не заметил. Колени трясутся при мысли о том, что скажет семья, когда им позвонит командир «Клинков» и сообщит, что я в участке. Ноги подкашиваются.

«Клинок» движется быстрее, чем я успеваю моргнуть. Он подхватывает меня за талию, прижимая к себе, и меня накрывает его древесным ароматом. Он невероятно высок, с густыми темно-каштановыми волосами и пронзительными изумрудно-зелеными глазами, которые, кажется, заглядывают в мою почерневшую душу. Как и у других, на его лице защитная маска, закрывающая нос и рот от токсинов демонов, но мне не нужно видеть всё лицо, чтобы понять — он красив.

— Стой, — он всматривается в мое лицо, и я напрягаюсь в его хватке. — Ты выглядишь знако…

Я вырываюсь. Он не пытается схватить меня снова. Его глаза расширяются так, будто он увидел привидение. Я бы подумала, что так и есть, но тогда он должен был быть Лунной ведьмой, а все знают, что «Клинками» могут быть только Солнечные. Их магия огня питает их оружие.

— Принцесса! — кто-то зовет меня, перекрывая ругань и стоны боли. Запах паленой плоти и дыма заполняет легкие.

— Сюда!

Дилерша машет руками над головой, отвлекая внимание — и мое, и «Клинка». Она стоит у отодвинутой занавески, за которой видна крошечная дверь, и отбивается от нападающих жгутами электричества.

— Сюда, скорее!

«Клинок» моргает, глядя на меня, и я не колеблюсь ни секунды. Я замахиваюсь ножом.

Глава 2

УАЙЛДЕР

Ее нож полоснул меня по лицу. Я шиплю от резкой боли, вспыхнувшей над правой бровью, и невольно выпускаю ее. Она, блять, пускается наутек.

Я подношу руку к лицу — ладонь мгновенно становится