Мечта Падишаха. Безумный, ласковый, влюблённый. Часть 1 - Расул Абубакарович Исламов Страница 3

«Ну, если так, зовут Мадина,

А где находится твой дом?

Случайно не пройти бы мимо,

Спросить кого-нибудь о нём?»

Тимур

«Здесь дом быть должен трёхэтажный,

Считай, что я пришёл домой.

Теперь, прошу понять, мне важно

Узнать сейчас же адрес твой».

Мадина

«Зачем тебе он только нужен?

Не вздумал ли сватов заслать?

Слепой не может быть мне мужем,

Ты должен это понимать!»

Тимур

«Но многие о том мечтают —

Слепого мужа заиметь.

Когда в грязи дом утопает,

Не может это муж узреть.

Пусть не постирана одежда

И в доме пусть всё кувырком,

Муж обойдётся так же нежно

С женой, как будто чисто в нём.

И будь жена его неверной,

Не сможет это он узнать;

Считать он будет благоверной

И ту, что станет изменять».

Мадина

«Но, как и всякого другого,

Его придётся ведь кормить;

Ну а на пенсию слепого

Навряд ли сможем мы прожить».

Тимур

«Конечно, это были шутки,

Но, если говорить всерьёз,

Мои дела не так уж жутки,

Хоть я страданья перенёс.

Я говорил, что я не нищий,

Хотя пока и слеповат;

Узнать тебе не будет лишне,

Что я достаточно богат.

К тому ж, ни капли нет сомненья,

Мне окулисты говорят —

На тысячи процентов зренья

Они мне скоро возвратят».

Мадина

«Когда дождёшься ты прозренья,

Вот и тогда поговорим,

Тогда твоё учту я мненье,

Быть может, будешь ты любим».

Тимур

«С тобой я что-то заболтался,

Считай, что мной ты прощена;

Мой дом меня уже заждался,

И больше ты мне не нужна» —

Сказал он и через ворота

Вошёл во двор, где был дворец;

Осталась девушка у входа,

Подозревая, что он лжец.

Глава 2

Войдя во двор, не знал он даже,

Как дальше будет поступать

И что хозяину он скажет,

Когда придётся отвечать.

Он каялся в поступке пошлом

И называл себя глупцом,

Но, к счастью парня, двор роскошный

Был пуст – и ни души кругом.

За это благодарный Богу,

Отважился он постоять,

Не отправляясь вновь в дорогу,

На том дворе минут лишь пять.

Затем, надеясь, что Мадина

Ушла довольно далеко,

Хотел он этот двор покинуть —

Калитку приоткрыл рукой…

Но он застыл в оцепененье,

Едва услышав за спиной

Хозяина домовладенья,

Когда подал тот голос свой:

«Поверь мне, уходить не стоит,

Тебя там девка стережёт:

Она неладное устроит,

Когда твой замысел поймёт».

Тимур, довольно удивлённый,

К владельцу взгляд свой обратил,

Но тот, ничем не возмущённый,

Ему спокойно говорил:

«Тебя, мой друг, я понимаю,

Но постарайся ты понять:

Я лишь добра тебе желаю,

Тебе здесь лучше подождать.

Прошу тебя, мой гость желанный,

В мой дом приветливый войди,

Себя в нём не сочти незваным,

Хотя б немного погости».

Вдруг у дворца раскрылись двери,

К Тимуру подлетел ковёр:

Он сам себе уже не верит,

Глаза как следует протёр.

«Мой юный друг, не удивляйся!

Уж лучше на него садись,

Полётом чудным наслаждайся

И вывалиться не страшись!»

И оба они рядом сели

На этот странный самолёт,

И во дворец они влетели

Через открытый его вход.

И на ковре они кружили

Над роскошью всего дворца,

Убранства дивные пленили

Воображение юнца.

Затем дворца закрылись двери,

А гость безмерно поражён,

Глазам своим никак не верит:

Неужто это впрямь не сон?

Исчез от удивленья голос,

И что подумать – он не знал,

И ощущал свой каждый волос,

И с трепетом всё наблюдал.

Они спокойно приземлились,

Тогда с ковра хозяин встал,

К столам, что яствами ломились,

Радушно гостя приглашал:

«Мой гость желанный, угощайся!

Отбрось свои стесненья прочь;

Как дома здесь располагайся

И мне позволь тебе помочь».

Теперь Тимур от удивленья

Уже немного отходил

И со стола он без стесненья

Довольно жадно ел и пил.

И, гостя щедро угощая,

Хозяин речи изливал;

О нём, должно быть, много зная,

Он говорить не уставал:

«Желанный гость, прошу прощенья,

Я не представился тебе,

Зовут Акбар, моё почтенье!

Хочу поведать о себе.

Я, как и ты, был очень молод,

Настолько же наивен был;

Как и тебя, ужасный голод

Любви меня тогда томил.

Воображал, что обаяньем,

И Богом данной добротой,

И искренним любви признаньем

Я овладею красотой.

И красота ко мне явилась,

Я не на шутку был влюблён,

И по ночам она мне снилась —

Я ею был порабощён!

Излил я ей свои признанья

И в прозе, и в своих стихах;

Томили сладкие желанья,

И слёзы были на глазах.

Изображая восхищенье

От посвящённых ей стихов,

Она твердила с умиленьем,

Что тает от подобных слов.

И без притворства говорила,

Что ей никто не посвящал