Ледяное сердце эриды. Зарождение легенды - Цитианка Страница 29

Я киваю, переваривая ее слова.

— Спасибо, Мира. А теперь расскажи мне об Адарисе. Почему о нем никто не знал за пределами замка?

— Госпожа, — произносит она, голос дрожит. — О принце Адарисе не говорят вслух. Это запрещено. Его скрывали, да, но не совсем. Он участвовал в делах короны. Его учили сражаться, он подавлял бунты в провинциях и даже участвовал в войне с Ксарией три года назад. А принц Дариан был здесь, во дворце, он обучался при совете, изучал законы, дипломатию, все то, что нужно будущему королю. А принца Адариса отправляли на военное дело, но его всегда представляли, как Дариана — говорили, что это наследник воюет, чтобы укрепить репутацию. Никто за пределами замка не знал правды.

Я моргаю, переваривая это. Значит, пока Дариан нежился во дворце, читая книги, Адарис рисковал жизнью на поле боя. И если бы он погиб, ничего страшного не случилось, ведь главный наследник всегда оставался в безопасности у трона, готовый занять место.

— Почему такой разброс среди братьев? Почему один — дипломат, а другой — воин? Это же близнецы.

Мира качает головой, ее коса слегка качается.

— Скорее всего, именно из-за того, что они близнецы, — шепчет она, оглядываясь на дверь. — Хотели, чтобы был только один наследник — принц Дариан. Понимали, что рано или поздно между братьями будет битва за корону и трон, поэтому изначально выделили одного, а из второго…

— … сделали оружие, — заканчиваю я за нее тихо, чувствуя, как слова повисают в воздухе. Это объясняет эту смесь ярости и одиночества, которую я чувствую в его имфирионе. Адарис был тенью, которую использовали, но никогда не признавали.

Бросаю взгляд на Миру, и в ее глазах мелькает страх, она сказала слишком много, но я не останавливаюсь.

— А что теперь? После смерти короля… кто займет трон? Дариан или…

— Не знаю, госпожа, — Мира пожимает плечами. — Принц Дариан официальный наследник, но принц Адарис… он сильный, и теперь, когда короля нет, все может измениться.

Я медленно киваю. Король мертв, и трон висит в воздухе, как трофей, который вот-вот упадет в чьи-то руки. Посмеет ли Адарис заявить свои права? Он всегда был тенью, но теперь, без отца, который его прятал и использовал, он может выйти на свет.

Дариан мягкий, рассудительный, но Адарис — огонь, который может спалить все. Если он заявит права, дворец расколется, и я окажусь в центре бури, его хладницей, вынужденной гасить пламя, которое, возможно, поглотит меня первой. Но если он уступит… нет, он не уступит. Я понимаю это по его взгляду вчера, по тому, как он смотрел на тело отца без слез. Трон зовет его, и он ответит.

Я продолжаю смотреть на Миру, чувствуя, как вопросы не отпускают.

— Так все-таки… почему никто не знал о нем вне замка? Если слуги знают, то слухи должны были разойтись.

— Потому что никто и никогда не покидает замок, госпожа, — отвечает она, и в ее словах сквозит страх. — Слуги, что сюда пришли, никогда не выходят. Нас берут из города или деревень, обещают хорошую плату и еду, но как только переступаем порог — все. Двери закрываются навсегда. Мы живем здесь, работаем, но если кто-то попробует уйти… ну, вы понимаете. Король строго следил за этим — стража, наказания, иногда даже хуже. Никто не рискует.

Я сглатываю, стараясь сохранить спокойствие. Чувствую, как холод пробегает по спине и невольно откидываюсь на стуле. Никто не выходит? Навсегда?

— Но я ведь могу выйти… если Адарис… он же иногда покидает замок.

— Он покидает замок только во время чрезвычайных ситуаций, госпожа, когда военное положение, восстание в провинциях или выезд к границе для инспекции.

— Тогда я ведь смогу поехать с ним, — настаиваю я, цепляясь за эту мысль, как за соломинку. — Как его хладница, я должна быть рядом.

Мира тяжело вздыхает и смотрит на меня с такой жалостью, что мне становится не по себе.

— Нет, госпожа, не сможете. В таких случаях принц Адарис всегда выходит под видом Дариана — они же близнецы, никто не отличит. А когда наследник представит свою хладницу народу в день слияния, Адарис не сможет появляться на людях с другой. Это разоблачит тайну. Король так устроил, чтобы секреты не выносились наружу, и теперь, после его смерти, ничего не изменится. Вы не покинете этих стен, как и все слуги.

Я смотрю на Миру, но не вижу ее — вижу только стены своей комнаты и замка, эти бесконечные коридоры, которые теперь стали клеткой. Навсегда. Не выйти. Но я ведь видела Адариса на рынке. Он выходил, значит, и я смогу. Если только… он делал это тайно.

По словам Миры, Адарис покидает замок только в официальных случаях, под видом Дариана, с охраной и под предлогом государственных дел. Но на рынок он выбрался один, в капюшоне, скрываясь в толпе, без свиты. И если даже он, второй наследник, вынужден красться, чтобы вдохнуть воздух свободы, то что остается мне? Его хладнице, которая должна быть невидимой всегда.

Воздух в комнате становится густым и тяжелым. Свобода, о которой я мечтала даже в Ордонансе, даже под строгим взглядом Рейлин, теперь кажется миражом. А Сарен… он обещал забрать меня, показать тот большой мир за пределами этих стен. Обещал показать мне море о котором я так давно мечтала. И теперь… все это так и останется в мечтах.

Нет, я не верю. Это невозможно.

Я резко встаю, стул отъезжает с шумом, и бегу к двери, не думая ни о чем.

— Госпожа, подождите! — кричит Мира. Она хватает меня за рукав, пытаясь остановить. — Не надо! Вас накажут, если увидят! Пожалуйста, не бегите!

Я вырываюсь из хватки служанки, не слушая ее отчаянных криков, и выбегаю в коридор, чувствуя, как сердце колотится в груди. Я должна увидеть ворота сама, убедиться, что Мира ошибается, что есть выход, лазейка, хоть что-то.

Воздух в легких жжет, но я не останавливаюсь, поворачиваю за угол, и вдруг чья-то рука грубо хватает меня за запястье. Я дергаюсь, пытаюсь вырваться, но