Мой властный дракон - Екатерина Гераскина Страница 29

Эрик обернул меня большим мягким полотенцем, аккуратно вытирая капли воды с моей кожи. Его прикосновения были такими осторожными, словно он касался самой драгоценной статуэтки. Я чувствовала, как его касания успокаивают меня, унося все страхи и тревоги.

— Все хорошо, девочка моя. Больше тебя никто не тронет. Моя радость, моя Марьяна, — шептал дракон.

В этот момент, обмотанная полотенцем и прижатая к его груди, я поняла, что чувствую себя в безопасности, как никогда прежде. Я ощутила глубокую связь между нами.

Метка запульсировала на ноге. А Эрик все гладил меня и гладил. А потом поднял на руки и отнес на кровать. Уложил и сжал меня в объятиях. Я уткнулась ему в падинку на шее. Запах кедра успокаивал. А потом я скосила глаза на его мощный торс и на то, что находилось под белым махровым полотенцем, которым Эрик обмотал свои бедра.

— Ты не будешь меня… эм-м. Ну… — тот так на меня посмотрел, а потом тяжело вздохнул. — Нет. Отдыхай. И не думай ни о чем, — Эрик был задумчив и суров. Но я чувствовала, что не по отношению ко мне.

— Но ведь ты по-прежнему… хочешь.

— Много ты понимаешь, девочка моя. Лишать тебя невинности с мыслями не о твоем потрясающем теле, а о том, как тебя хотели убить конченные уроды, так себе действо. Теперь ни о чем кроме как о твоей безопасности думать не могу, — покачал тот головой, а потом добавил то, что заставило меня закоченеть в его объятий. — И перестань корить себя. Та девица не была моей парой.

— Нет?

— Моя истинная ты, — он поднял мой подбородок и посмотрел в мои растерянные глаза.

— Это… это шутка такая… несмешная…

— Птичка, это была констатация потрясающего факта.

— Но ты ведь… сорвался тогда. Я слышала это от твоих людей.

— Я думал, что потерял тебя.

— Э-эм, но как ты мог потерять меня? Метка же твоя... вот, — я указала на черный рисунок дракона на щиколотке.

— Ты переродилась, Марьяна. И тот момент как раз совпал с тем, что метка не надолго, но исчезла с тебя, — Эрик подтянул мое тело к себе и облокотился на изголовье.

— Так значит, ты знал, что я жива, и потом ты понял, что я буду в академии?

— Да.

— Но почему медлил?

— Связь была слабая, не мог отыскать тебя.

— Ох, а твои шрамы? Почему они не заживают и твоя перчатка? Сними ее, — я потянулась к руке дракона.

— Не стоит. Не хочу напугать тебя. Там мало что осталось от нее.

— Эрик! Ты тратил магию на мои поиски? — сообразила я.

— Это было важнее.

— Важнее собственного здоровья! — вскрикнула я, а внутри все заклокотало. Я отстранилась от этого несносного дракона. Пока что я не могла поверить, что мы истинные. Это было просто невероятно!

— Нет ничего важнее тебя, — он потянул меня к себе.

— А почему ты сразу не сказал, что я твоя истинная?

— Не признал. Но теперь я понимаю, почему.

— Расскажешь?

— Ты должна была перенести первое перерождение, чтобы стать той, кем ты есть. И как же хорошо, что я не тронул тебя до этого.

— Так ты знаешь, кто я? Я не была изменена никаким загадочным артефактом?

— Ты? Нет. Птичка моя. Ты феникс.

— Кто?!

— И теперь мне интересно, почему ты об этом не знала?

— Я не знаю, — шокировано выдохнула я. Всю жизнь считала себя человеком, а оказалась и вправду… птичкой.

— Таких, как ты, мало. И живут они Гнездами, — продолжил Эрик.

— Я не знаю ничего ни о каких… Гнездах.

— Хм. А еще теперь ясно, почему твой огонь подчиняется тебе так легко, — задумчиво протянул Эрик. — Это странно. Фениксы не выживают вне своих Гнезд. Ты могла погибнуть в огне и не переродиться. Да и тебе нельзя лишаться невинности до первого перерождения, иначе бы ты потеряла свою ипостась и прожила бы жизнь человека, не имея права на перерождение. И слава Великому Дракону ты сопротивлялась, радость моя, — Эрик сжал меня в объятиях. — Мне даже хочется сказать спасибо тем из-за кого меня вызвали на место пришествия в ту ночь и смогли оторвать от тебя.

Это и вправду была невероятная удача, хотя и последовало после этого всего мое перерождение.

— Ох, Эрик, но как же так? Мой отец человек, даже не маг.

— А мать?

— А мама... больна. Она не смогла перенести роды и замкнулась в себе. Никакое лечение ей не помогает. Она почти ничего не осознает. Но тогда выходит, что именно она… феникс?

— Скорее всего. Расскажи о матери поподробнее, Марьяна.

И я рассказала о своем горе и о том, что никогда не чувствовала материнской заботы и тепла. Что хотела поступить в академию и отучиться, чтобы начать зарабатывать и показать маму самому лучшему лекарю.

Эрик перетащил меня на свои колени и внимательно слушал меня, уткнувшись в мои огненно-рыжие волосы.

— Феникс может зачать от любого существа. Не обязательно быть истинной парой. Ты ведь знаешь, что истинность связывает только двуипостасных?

— Да.

— И, видимо, твоя мать очень сильна, раз ты смогла унаследовать такой огонь. Но тогда я не понимаю, что за недуг ее одолел. Поверь, фениксы не так слабы, как ты мне рассказываешь. Но если у твоей матери слабый дар, то тогда должен быть силен в отце, но ты говоришь, что он человек. Не стыкуется это все.

— А если она феникс, скажи… ее можно вылечить? — я замерла. Меня даже этот вопрос интересовал гораздо больше.

— Ты совсем ничего не знаешь о фениксах? — спросил Эрик и поправил мои влажные волосы.

— Нет, — качнула головой.

— Ей надо всего лишь переродиться.

— Ох! Эрик! А ведь… мама, — я закрыла рот рукой. От догадки меня пробило ужасом. — Я когда была в последний раз у нее и показала, как могу управлять огнем, она кинулась на меня. Я так испугалась, она так билась, когда отец пытался ее успокоить. Как… птица в клетке.

— Ее тело для нее клетка, Марьяна. Почему-то ей не хватает огня, чтобы переродиться.

— Она хотела, чтобы я ее… подожгла?

— Восемнадцать лет в теле словно овощ не каждый выдержит, птичка моя.

— А потом отец дал ее лекарство, и она уснула.

— Разберемся, девочка моя. Как и в том, почему родной отец выгнал тебя. И с каких пор фениксы болеет чем-то подобным, — хмуро говорил Эрик.

— Может, мама скрыла от него свою природу?

— Только если ей угрожала опасность, она могла покинуть границы Гнезда и скрыться среди людей. Фениксам нужна семья.

Я не стала рассказывать, как отец относился