Попаданка в тело уборщицы. Хозяйка дворцовых тайн - Виолетта Вейл Страница 28

«Покажите лоскут из хода», — попросила я. Кайрен подвинул мне второй обрывок ткани. Тёмный, почти чёрный, с серебряной прошивкой по краю. Я не касалась его руками, только смотрела. Потом попросила чистое полотно, мел и соль. Он снова не спорил. Просто достал всё, что нужно. Я сама не знала до конца, что делаю, пока не начала. Провела мелом круг на столе. Насыпала тонкую дорожку соли по краю. В центр положила лоскут. Потом взяла ложкой немного чистой воды и осторожно капнула рядом, не на ткань, а в сам круг. Ничего не произошло. Я нахмурилась. Внутри поднималось раздражение — не на неудачу, а на то, что тело помнит больше, чем разум. Я чувствовала, что схема почти верная, но чего-то не хватает. Чего-то из старого, неучтённого. И тогда в памяти всплыло движение руки Брессы — не сверху вниз, а слева направо, как будто она не замыкала, а открывала контур. Я повторила этот жест над кругом — просто пальцами, не касаясь соли. И ткань дрогнула.

Совсем чуть-чуть. Но дрогнула. Серебристая нить в прошивке будто ожила на миг, а в воде рядом проступил тонкий тёмный след, словно из ткани вытекала не краска, а память о чём-то. Я втянула воздух. «Здесь вели кого-то через ход, — сказала я. — Не один раз. И не просто проходили. Ткань касалась стены и пола там, где было много старого остатка. Она напиталась. Но главное не это». «А что?» — «Тот, кто шёл первым, носил защиту. Не обычную. Личную. Старую. Поэтому след не въелся до конца. А тот, кого вели следом, был почти пустой. Как будто ослабленный. Или после вмешательства». Кайрен выпрямился. «После какого вмешательства?» Я подняла на него взгляд. «После попытки переноса».

Слово повисло между нами слишком отчётливо. Он не шелохнулся. Только лицо стало резче. «Откуда?» Я сглотнула. «Ночью мне снилась память Мары. Не сон. Память. Чёрная чаша, женщина с медальоном, мужчина с пустым лицом, слова о втором сосуде и о том, что перенос может не удержаться. И ещё… туда кто-то ворвался. Мужчина. Высокий. Тёмные волосы. Я не видела лица ясно. Но он сорвал ритуал. Чаша треснула». Тишина стала очень плотной. «И ты решила сказать мне об этом только сейчас?» — спросил Кайрен тихо. В его голосе не было злости. Это оказалось хуже. «Потому что сначала хотела понять, не схожу ли с ума окончательно». «И как?» — «Пока не похоже».

Он медленно выдохнул и провёл рукой по лицу — короткий жест усталости, который я у него почти не видела. «Продолжай». Я рассказала всё. Про слова женщины. Про медальон со знаком. Про отколовшийся кусок металла. Про то, как Мара уже пыталась связывать следы, и именно поэтому её решили стирать глубже. Пока я говорила, Кайрен не перебивал. Только один раз подошёл к столу и взял ту самую нитку с бусиной, которую я достала из кармана и положила рядом. Поднёс ближе к свету, провёл ногтем по неровному краю и очень тихо произнёс: «Это действительно не бусина. Это фиксатор внутренней петли медальона». Я уставилась на него. «Значит...» — «Значит, твоя догадка верна. И ты всё это время носила в кармане часть вещи, из-за которой Мару пытались сломать».

Холод пробежал по спине медленно и отчётливо. «Это важно?» — спросила я. «Это смертельно важно». Я невольно стиснула край стола. «Тогда почему вы не выглядите удивлённым?» — «Потому что после всего, что произошло за последние дни, удивление было бы роскошью». Он положил обломок рядом с тканью, солью и чашей с тёмной водой. Потом посмотрел на меня. «Ты понимаешь, что только что сделала?» — «Смешала пепел, ткань и воду?» — «Нет. Ты восстановила след через состав. Не просто почувствовала его. Восстановила. Это уже не обрывочный дар. Это ремесло». Я молчала. Потому что именно это и пугало больше всего. Пока всё казалось случайными вспышками, можно было думать, что я просто неудачно попала в чужую беду. Но если во мне действительно просыпается то, чему учила Бресса Мару, всё менялось. Я становилась не просто свидетелем. Инструментом. Игроком. Опасностью.

«Я не уверена, что хочу это уметь», — сказала я наконец. Кайрен ответил не сразу. «Во дворце редко спрашивают, чего ты хочешь. Обычно решают, на что ты годишься». «Утешили». «Я и не пытался». Он сделал ещё шаг ближе и опёрся ладонью о край стола. Между нами теперь оставалось совсем немного пространства — слишком мало для спокойствия и слишком много для чего-то другого, чему здесь точно не было места. «Но есть и хорошая новость», — произнёс он. «Какая именно?» — «Теперь я знаю, что ты не просто случайно видишь следы. А значит, могу перестать гадать и начать работать». «Звучит так, будто хорошая новость только для вас». «Для тебя тоже. Чем лучше ты понимаешь собственный дар, тем меньше шансов, что он сожрёт тебя раньше, чем враги».

Я почти усмехнулась. «Великолепный выбор: или дар сожрёт, или враги». «Поэтому придётся стать быстрее обоих». В другой ситуации я бы, наверное, ответила чем-то резким. Но сейчас только смотрела на тёмную нить в воде, на соль по краю круга, на обломок медальона и чувствовала, как внутри медленно оформляется новая, тяжёлая уверенность. Я больше не брела вслепую. Ещё не понимала всей системы. Но уже могла в неё вмешиваться. «Что дальше?» — спросила я. Кайрен выпрямился. «Дальше ты учишься. Быстро. Тихо. Без лишних глаз. Всё, что связано с очисткой, следами, составами и остаточной магией, теперь проходит через меня. Я найду то, что осталось от старых записей. Тирен поможет с ходами. А ты перестанешь делать вид, что просто удачно угадываешь». «То есть вы правда решили сделать из меня полезную проблему». «Я решил сделать из тебя проблему, которая будет полезна нам, а не тем, кто уже пытался использовать Мару».

Он говорил жёстко, но в этих словах было что-то ещё. Не забота. И не мягкость. Скорее принятие. Как будто он уже перестал воспринимать меня как временную аномалию и начал считать частью общей картины. Это было опасно. И странным образом грело. Я отвернулась к полке с травами, чтобы он не увидел лишнего на моём лице. «Тогда, наверное, стоит начать с