Смена формы - Кэсси Александер Страница 28

— Тебе не приходило в голову, что именно поэтому от тебя все шарахаются?

Он нахмурился.

— Это ты мне сказала, что тут внизу водятся вампиры.

Я подняла указательный палец.

— Я никогда не говорила «внизу». Я имела в виду «в городе».

— Какая разница.

Я терпеть не могла эту фразу — и ещё сильнее ненавидела то, что Олимпио помнил наш разговор про вампиров. Я надеялась, что Тени сотрут и его воспоминания, но, видимо, они были слишком заняты тем, чтобы стирать память у тех, кого я хотела, чтобы помнили меня.

— И вообще, чеснок на вампиров не действует, — буркнула я.

— А серебро и кресты действуют? — Он приподнял брови, готовый парировать чем угодно.

— Я сама себе чудовище создала, — безэмоционально произнесла я.

— Ты обещала сегодня рассказать побольше.

— Здесь? — Я обвела взглядом толпу вокруг.

Он проследил за моим взглядом и хмыкнул:

— Ладно, позже. Но сегодня, договорились?

— Договорились, — кивнула я.

Олимпио дёрнул подбородком куда-то в сторону:

— Эй, а ты не хочешь спросить, не знаю ли я чего про твою клинику? Твой доктор тут раньше был, расспрашивал.

— Он не мой доктор, — быстро шикнула я, чувствуя, как щёки заливает краской.

— Когда вы там закончите? К понедельнику? — Олимпио, к счастью, не заметил моего смущения и понёс дальше.

— Не знаю. Может быть.

— Мне больше нравится, когда все больные приходят в одно место. И так на выходных тут тяжело, не хочу ещё и в будни по рынку бегать. Хозяин аптеки не разрешает мне перед ней стоять. Говорит: «No solicitors»3, — Олимпио передразнил индийский акцент владельца аптеки.

— Ага. Ну, мы сегодня красим. Если доктор Товар не успел всё сделать до моего прихода, — я легко могла представить, как он приходит в пять утра и успевает переделать всё до того, как появятся волонтёры.

Олимпио кивнул:

— Если понадобится лишняя пара рук — дай знать. Para el pago4, конечно. — Я уставилась на него непонимающе. — За плату, — пояснил он.

— Да я, чёрт возьми, и сама, наверное, не получу за это ни гроша. Должно быть, надышалась паров краски, когда соглашалась приходить в свободное время.

Олимпио рассмеялся и ткнул пальцем куда-то мне за спину. Я обернулась — к нам подходил Гектор.

— А, вот и вы, сестра Спенс. Горите желанием начать день пораньше?

— Что-то вроде того, — ответила я и пошла рядом с ним.

***

На нём была тёмно-зелёная рубашка из плотной ткани и джинсы. Было непривычно видеть его без твидового пальто. Несколько человек на рынке подходили к нему с соболезнованиями из-за клиники, другие бросали на меня мрачные взгляды. Я ловила себя на том, что ищу любые поводы заговорить с ним и чтобы это никак не касалось вампиров.

— Так что там вчера было насчёт этой десятины?

Гектор тяжело вздохнул:

— Ты никогда не сдаёшься, да?

— Говорят, это часть моего обаяния.

— Кто говорит? — спросил он с усталой улыбкой.

— Люди, — уклонилась я от ответа. — Возможно, сумасшедшие люди. Но… насчёт десятины…

— Ладно-ладно, — он взмахнул руками, сдаваясь. — Ты меня дожала. «Три креста» строят новую церковь в складе в двух милях отсюда.

— Полагаю, Мальдонадо не католик?

Гектор покачал головой:

— Нет. Он поклоняется Санта-Муэрте. И обычно я не стал бы это осуждать: если люди находят в этом утешение, я не стану у них его отнимать. Видит бог, здесь и так мало чего-то, что может утешить. Если вера помогает, если они чувствуют, что настоящая церковь им не помогает, — мне всё равно, где они её находят. Это лучше, чем наркотики или выпивка. Но вымогательство мне не по душе.

— То есть это не совсем десятина? — притворно удивилась я.

Гектор фыркнул:

— Когда твой священник ещё и главарь банды — это обычно плохой знак. Мальдонадо совсем не тот, кем кажется.

Гектор замедлил шаг, и я замедлилась вместе с ним.

— Насколько хорошо ты его знаешь? — спросила я.

— С чего ты взяла, что я его знаю? — Гектор остановился и посмотрел на меня в упор.

— Любовные послания на стенах клиники. Если только он не пишет такое всем подряд… — Я не стала договаривать. Тут ещё были эти татуировки, кресты у одних, вампирские узоры у других. Но дело было не только в них. Всё это плюс выражение лица Гектора прямо сейчас — всё вдруг сложилось в единую картину. — Он из тех, кто берёт, что хочет. Если бы он хотел, чтобы ты был мёртв, ты бы уже был мёртв. — Я помолчала, обдумывая. — Значит, ему от тебя что-то нужно. А это значит, что между вами есть какая-то связь.

По лицу Гектора было видно, что я задела больное место. Я решила идти до конца, но без вампиров.

— Гектор, что должно случиться семнадцатого числа?

Его лицо, и без того помрачневшее, стало ещё мрачнее. Он опустил голову:

— Прости, Эди. Не хочу об этом говорить.

Он снова пошёл вперёд, и остаток пути до клиники мы проделали в тишине.

Зато на этот раз он хотя бы не пытался убедить меня, что я сошла с ума. И я заметила, что он ничего не стал отрицать.

3 Продавцам вход воспрещен

4 За плату

ГЛАВА 17

Волонтёры, которые пришли раньше меня, уже взялись за следующую стену. Чтобы перекрыть эти яркие «шедевры», требовалось несколько слоёв краски. И пусть я понимала, что закрасить их нужно хотя бы из принципа, не говоря уже о том, что эти рисунки прямо указывали на принадлежность к банде, всё равно было немного жаль уничтожать их целиком.

А потом я вспомнила изрезанный стол в смотровой, и вся эта жалость мгновенно испарилась. Это было недвусмысленное предупреждение: любой, кто работает здесь или хочет прийти сюда как пациент, может оказаться на этом столе, в таком же виде.

Гектор принёс нам респираторы и вентилятор, который мы поставили в углу — впрочем, толку от него было немного. Мы оставили входную дверь открытой, и, пока слой за слоем накладывали краску, к нам то и дело подходили новые помощники.

Несмотря на работу, меня всё сильнее клонило в сон. Оставалось только надеяться, что визиты Йоргена не станут ночным ритуалом. Во всём этом было слишком много странного. Где же Дрен? Я держала кисть не так, как надо, слишком сильно давила на стену, и в какой-то момент она выскользнула из пальцев. Как последняя дура, я попыталась поймать её на лету и только размазала краску ещё сильнее.

Катрина отскочила от брызг и цокнула языком:

— Не понимаю,