Наследница и Орк - Финли Фенн Страница 28

Его зубы буквально стучали, лицо снова исказила судорога боли, и Элла отчаянно закивала. Пещера. Ну конечно. Ещё одно из их старых излюбленных мест — глубокая расселина с низким сводом в скалистом утёсе; она находилась неподалёку, рядом с ручьём, и её было не так-то просто заметить снаружи. Элла закинула мешок Натта себе на плечо, а затем осторожно обхватила рукой его липкую, потную талию, чтобы он мог сильнее на неё опереться.

— Нормально? — спросила она, и в ответ он поморщился и обнял её за плечи. Внезапная тяжесть почти заставила колени Эллы подогнуться, но она устояла на ногах, и когда Натт, казалось, обрёл равновесие, она двинулась в направлении пещеры.

Продвигались они медленно и мучительно: Натт едва мог опираться на больную ногу, и хотя Элла выбирала самые лёгкие тропинки, местность всё равно была сложной и неровной, а его тело, навалившееся на неё, казалось всё тяжелее и тяжелее с каждым неуклюжим шагом. Но не было и мысли остановиться или жаловаться — только отчаянная, всепоглощающая потребность доставить его в надёжное укрытие, в безопасное место.

Спустя, как ей показалось, несколько часов, они наконец добрались до пещеры; она всё так же пряталась на своём прежнем месте, совсем рядом с тем, что они всегда называли Прохладным Ручьём. И когда Элла помогла Натту опуститься у низкого входа, он очень медленно опустился на колени и заполз внутрь, волоча за собой раненую ногу.

Элле пришлось лишь пригнуться у самого края — потолок внутри был ей примерно по плечи — и она помогла дрожащему, потному телу Натта опуститься на каменный пол пещеры. И когда он откинулся на спину, и его большое, окровавленное тело содрогнулось от столкновения с камнем, что-то словно наконец сломалось в мыслях Эллы, и жгучая влага подступила к самым глазам.

— Что это, чёрт возьми, было, Натт? — выдавила она, совершенно того не желая. — Почему ты не оставил меня на дереве и не сбежал? Или не убил их!

То, как легко эти кровожадные слова слетели с её губ, должно было бы шокировать её — но она могла лишь моргать, глядя на окровавленное, искажённое болью лицо Натта. Наблюдая, как его губы кривятся, а чёрный язык выскользнул, чтобы облизать разбитую в кровь губу.

— Я не мог их убить, — произнёс он наконец; его остекленевшие глаза на мгновение закрылись, голос был хриплым и тяжёлым. — Мы все поклялись никогда не поднимать клинок на человека, чтобы не подвергать риску этот новый мир и не начать новую войну.

Что?

— Даже ради защиты? — требовательно спросила Элла, и Натт снова поморщился, что явно означало: нет. И, будь он проклят богами, он едва не пожертвовал собой ради сохранения мирного договора, в то время как эти ублюдки пытались его убить в нарушение этого самого договора, и Элла, пытаясь собраться с мыслями, решительно помотала головой. — Тогда почему ты не сбежал? — отрезала она. — Ты же мог так легко спастись, Натт!

Но его голова дёрнулась, что снова означало: нет.

— Собаки, — прохрипел он. — Если бы я сбежал, они бы потом почуяли мой запах повсюду на тебе.

Повсюду на ней. Элла уставилась на него, уже готовая потребовать ответа, какое это, чёрт возьми, имеет отношение к делу — но затем проследила за этой мыслью туда, куда она вела. Если бы собаки нашли запах Натта на ней, а самого Натта не было бы, что бы сделали эти люди? Настояли бы на том, чтобы… проверить её, как выразился Бирн? Разобраться с ней?

А затем, несомненно — Эллу пробила судорожная дрожь, — они бы доложили о своих находках её матери и Альфреду. Вашу дочь нашли в лесу, полную орочьего семени. Вашу невесту выебал орк.

И даже если бы Элла заявила, что это произошло не по её воле, это, без всякого сомнения, всё равно стало бы внезапным и неминуемым концом её помолвки. Это был бы конец для неё и Альфреда, навсегда. Конец её наследству и её дому. Все её мечты разбились бы вдребезги, безвозвратно, одним-единственным роковым ударом.

И Натт знал это. Он пытался её защитить. Пошёл даже на то, чтобы… Элла подавилась воздухом, картина произошедшего ярко вспыхнула перед глазами… положить свои собственные вещи у подножия дерева, на которое он её затащил, чтобы лучше скрыть её запах.

Дыхание Эллы, казалось, застряло в горле, её и без того израненные руки царапали камень под коленями.

— Они могли убить тебя, Натт, — сказала она. — Тебе не нужно было этого делать. Не ради меня.

Натт не ответил, лишь его дыхание оставалось тяжёлым и прерывистым; и, глядя на него сверху вниз, Элла внезапно осознала, что находится в одном шаге от слёз. Он явно считал, что должен был это сделать — и значит ли это, что он действительно собирался её отпустить? Неужели он бы позволил ей убежать домой, несмотря ни на что? К Альфреду?

— Я думала, ты жаждешь мести, — услышала она свой дрожащий голос. — Альфреду.

— Воистину жажду, — произнёс Натт почти шёпотом. — Но ему. А не… тебе, девочка.

Элла могла лишь моргать и смотреть на него, на то, как каждый тяжёлый вдох причинял ему боль.

— Я не понял, — продолжил его хриплый голос, — насколько сильно ты этого желала. Этого… его. Этой жизни, вдали от меня, где, как тебе кажется, ты настоящая. Я не желал оставлять тебя и рушить всё это для тебя, навсегда.

Ох. Эти слова словно глубоко и с силой резанули по груди Эллы, распахивая её настежь, обнажая целиком. Вдали от Натта, где она настоящая, и ради этого он готов был умереть. Ради неё. И Элла отчаянно замотала головой; страдание поднималось в ней, паника разрасталась; он не мог, она не могла, нет, нет, нет…

Но прежде чем она успела повернуться, сбежать, скрыться, изо рта Натта вырвался низкий, тяжёлый вздох, опустошая его грудь. А затем — Элла смотрела, задыхаясь, борясь с желанием закричать, — его глаза закрылись, и он замер.

Глава 13

На мгновение в ушах Эллы звенела лишь чистая, оглушительная паника, разрушая всё остальное своей силой. Натт умер. Натт может быть мертв. Неужели Натт мертв?!

Но когда её порхающие, сильно дрожащие пальцы коснулись шеи Натта, отчаянно нащупывая пульс, его широкая грудь внезапно поднялась — а затем опустилась. Он дышал. Благие боги, он дышал.

Всё тело Эллы внезапно затряслось, пещера поплыла перед глазами, и она опустилась на камень, спрятав голову между колен, с трудом делая глубокие, прерывистые вдохи.