Доктор Эмма. Новая жизнь попаданки - Елена Крамская Страница 28

Эдвард на миг замолчал, потом продолжил.

— Я верю в вас, Эмма. Ваша работа слишком важна, чтобы её прерывать. Вы сможете продолжить свои исследования, и, возможно, даже с большим успехом.

Я чувствовала, как с меня спадает камень. Это было не просто признание, вера в меня.

— Благодарю вас, Эдвард, — прошептала я, и не смогла удержать слез, но это были слёзы облегчения и благодарности.

Я еще раз оглянулась на руины моего склада и лаборатории.

Огонь уничтожил почти всё, что я собирала с таким трудом. А вот плесень, пережившая огонь, давала новую надежду.

В тот же день мы с Томасом, тетушкой Элизабет и парой верных слуг Эдварда перевезли уцелевшие записи и образцы в выделенное крыло поместья. Там было сухо, чисто, просторно. Уже к вечеру мы начали обустраивать новую лабораторию. Пока Томас и тётушка перебирали обугленные тетради, пытаясь переписать каждую строку, я внимательно изучала уцелевшие образцы плесени. Её цвет к вечеру стал темнее, почти угольным.

— Томас, — сказала я, не отрывая взгляда от образца, — Мы должны попробовать воспроизвести этот эффект. Нужно понять, как дым влияет на плесень. Это может быть ключ к гораздо более мощному лекарству.

Томас кивнул, его глаза уже горели таким же энтузиазмом. Я чувствовала, как усталость предыдущего дня отступает, заменённая бурлящей энергией.

Новая загадка, рождённая из пепла, горела во мне ярким пламенем.

Когда вечером уже все улеглись спать, а в очередной раз разглядывала образец, пытаясь что-нибудь разглядеть при свете свечи, дверь в мою комнату бесшумно отворилась, и на пороге возникла фигура. Эдвард.

Он стоял, освещенный лишь слабым мерцанием свечи в своей руке, а его лицо было мрачным и напряженным, как никогда прежде.

Он молча протянул мне свиток, глядя на меня с такой глубокой тревогой, что я невольно замерла, предчувствуя, что он принёс что-то недоброе.

Глава 20

Я развернула свиток, который протянул мне Эдвард. Несмотря на слабое освещение, я заметил, что пальцы Эдварда слегка дрожали. Свиток шелестел, словно шептал предостережения. Но строчки, выведенные неровным почерком, оказались не тем, чего я ожидала. Это был не указ, не донос, не обвинение, это были показания — признания Артура де Вейна, схваченного сегодня утром гвардейцами.

— Он пытался скрыться, — глухо произнёс Эдвард, опуская свечу на стол, — Но его узнали. И привели ко мне.

Я подняла на Эдварда глаза, в свете пламени его лицо казалось высеченным из камня.

— Что он сказал? — спросила я, чувствуя, как внутри зарождается тревожное предчувствие.

Эдвард помолчал, затем выдохнул:

— Поедем со мной. Я хочу, чтобы ты услышала это от него сама.

Подземелье городской ратуши было холодным и сырым. Факелы на стенах трепетали, отбрасывая пляшущие тени на каменные стены. В центре камеры, скованный тяжёлыми цепями, сидел Артур. Его некогда щегольской сюртук был порван, волосы спутались, но глаза горели тем же фанатичным огнём, что и раньше.

Когда мы вошли, он поднял голову и ухмыльнулся:

— А, вот и она. Та, что заняла чужое место.

Эдвард сделал шаг вперёд:

— Говори. Повтори то, что сказал мне. О том, кто она на самом деле.

Артур откинулся к стене, его улыбка стала шире.

— О, я скажу, скажу так, чтобы все услышали. Эмма Глейн — не Эмма Глейн. В её теле живёт другая. Я провёл обряд переселения душ, древний, могущественный. Настоящая Эмма была слаба, умирала от болезни. А я искал сосуд, чтоб сохранить живым тело. И нашёл.

Он уставился на меня, и в его взгляде было что-то пугающее, смесь восторга и безумия.

— Я понял с первой секунды, что эксперимент удался, — продолжал он, — В её глазах чужой свет. Не такой, как у нас всех. Она говорит странные вещи, знает то, чего не могла знать настоящая Эмма. Это не колдовство, нет, это переселение чужой души.

Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Эдвард медленно повернулся ко мне. В его глазах читалось недоверие, смешанное с осознанием, что слова Артура, какими бы безумными они ни казались, объясняют слишком многое.

Я молчала. Воздух в подземелье стал густым, почти осязаемым. Где-то капала вода, отсчитывая секунды тишины.

— Эмма, — голос Эдварда стал мягче, но в нём звучала непреклонность, — Если это правда, скажи мне это сейчас.

Я закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. Всё, что я так тщательно скрывала, теперь стояло на пороге разоблачения. Но в глазах Эдварда не было ненависти, только ожидание и тревога.

— Зачем ты это сделал? — задала я вопрос Артуру.

— Мне нужны деньги, а за Эмму давали хорошее приданное. Но твой…, точнее ее отец сказал, что я не получу ни гроша из приданного, потому, что его уже нет, — Артур зло плюнул в мою сторону, — А нищая ты мне не нужна.

Артур захохотал, мне стало гадко. Эдвард даже не посмотрел в его сторону. Он сделал шаг ко мне, будто защищая от всего мира.

— Расскажи мне, — попросил он, — Всё, с самого начала.

Мы вернулись в кабинет Эдварда. Огонь в камине трещал, отбрасывая тёплые отблески на стены. Я села в кресло, сжимая пальцами подлокотники, и начала говорить.

— Ты действительно хочешь услышать правду?

Эдвард кивнул и приготовился меня слушать, заботливо придвинув ко мне кружку горячего чая.

— У меня действительно была другая жизнь. Я не знаю, как оказалась в этом мире. Мой мир другой. Там наука шагнула далеко вперёд. Мы научились сохранять знания. Я живу в веке развития индустрии и медицины.

Эдвард слушал, не перебивая. Его пальцы чуть заметно сжимались и разжимались, будто он пытался ухватить суть того, что казалось невозможным.

Я вспомнила тот день, как принимала пациентку, как упала на пол.

— Когда я очнулась, я не сразу поняла, что произошло, — мой голос дрожал, но я заставила себя продолжить, — Я помнила свою прежнюю жизнь, свои знания. Но здесь они казались колдовством. Я пыталась скрывать их, использовать осторожно, но иногда они прорывались наружу.

Эдвард медленно кивнул, будто сопоставляя мои слова с тем, что уже знал, мои «странные» знания и несвойственную женщинам решимость.

— Получается, твои знания — это не колдовство, — тихо произнёс он, — Это уже известная наука, попавшая к нам из другого мира или времени.

В его голосе не было осуждения.

— Если кто-то узнает правду, — начал он, но я перебила.

— Меня объявят ведьмой и казнят.

— Именно, — Эдвард встал и подошёл к окну, — Поэтому эта тайна останется между нами. Я дам тебе свою защиту, никто не причинит тебе