Мой муж злодей - Алиса Вишня Страница 28

Вечером того же дня Энсли Фаларион явился к отцу Валери с визитом. Принцессе представилась возможность рассмотреть его вблизи и познакомиться.

Глава 22

Отец Валери, принц Дамиан, предпочитал тишину и покой своего загородного поместья, где воздух пах цветущей липой и свежескошенной травой. Но последние события — триумфальное возвращение принадлежащей ему армии с богатыми трофеями и прибытие ко двору его прославленных боевых генералов — вынудили его сменить уютные, обшитые деревом комнаты на гулкие дворцовые покои, пахнущие воском и застарелой пылью. Его болезненная худоба, которую не мог скрыть даже дорогой бархатный камзол винного цвета, и усталость в добрых глазах выдавали, как тяготит его эта суета.

Валери же, напротив, всегда стремилась к блеску придворной жизни. Шуршание шелков, блеск интриг и звон бокалов были для нее слаще пения птиц. Пребывание в поместье она находила невыносимо скучным.

Итак, Валери и ее отец жили во дворце, в крыле, отведенном для наследника. Генерал Фаларион явился с визитом в их покои и, после долгой беседы с принцем в его кабинете, где на стенах висели старые карты и боевые знамена, был приглашен остаться на обед.

Энсли Фаларион поразил Валери до глубины души, но совсем не так, как она ожидала. В своем воображении она нарисовала огромного, могучего мужчину, сурового, грубого и, возможно, даже слегка вонючего — именно так, по ее мнению, должен был выглядеть легендарный генерал, наводящий первобытный ужас на врагов, грубый мужлан, пробившийся из низов.

Энсли был высок и широкоплеч, но на этом сходство с ее фантазиями заканчивалось. Могучести и дикой суровости в нем не наблюдалось. Генерал оказался строен и подтянут, как натянутая тетива лука. Его движения были точны и экономны, в них чувствовалась выправка воина, но манеры были безупречны.

Он оказался ошеломляюще молод, очень красив холодной, резкой красотой, и безупречно одет. На нем был камзол из тонкого темно-синего сукна, без лишних украшений, если не считать тонкого серебряного шитья по воротнику и обшлагам, и белоснежные кружевные манжеты. Он был вежлив и скромен, и ничем не отличался от самых лощеных придворных кавалеров. Напрасно Валери выискивала в нем черты и привычки простолюдина. Она знала, что Фаларион дослужился до своего чина с самых низов, но в нем не было ни капли того, что указывало бы на его происхождение. У него были руки воина — сильные, с длинными пальцами, но ухоженные. Голос — ровный и глубокий, без грубых ноток.

Впрочем, Фаларион занимал ее мысли недолго. Несмотря на его поразительную внешность, мужчина не затронул ее сердце, потому что оно уже давно и безнадежно было занято принцем Альеном.

Сама Валери тоже не заинтересовала генерала, хотя она приложила для этого все усилия. К обеду она надела свое самое эффектное платье из изумрудного шелка с выдающимся декольте, которое выгодно подчеркивало ее пышную грудь. За столом, уставленным серебряными блюдами с запеченной дичью и сладкими пирогами, она кокетничала и флиртовала с гостем, стреляя глазами и томно вздыхая. Уж такая была Валери — ей хотелось поражать и обольщать всех более-менее привлекательных мужчин, попадавшихся на пути, даже если они были ей совершенно не нужны. Это была привычная игра, способ утвердиться в собственной неотразимости.

Но на этот раз ее старания не увенчались успехом. Энсли иногда поглядывал на ее бюст, но со спокойным, отстраненным любопытством ценителя, а не с вожделением мужчины. Он вежливо поддерживал ее легкую, игривую беседу, но его серо-голубые, словно штормовое море, глаза оставались непроницаемыми. Его интерес был вежливым, но холодным, как полированная сталь его клинка.

Во дворце уже шептались, что сердце непобедимого генерала Фалариона давно принадлежит принцессе-заложнице Камиле. Они были знакомы давно — именно он несколько лет назад сопровождал ее хрупкую фигурку в траурных одеждах к императорскому двору. Это обстоятельство, увлечение Энсли принцессой, было Валери на руку. Ведь Альен, который с самого детства считался ее женихом, вдруг тоже стал оказывать знаки внимания этой тихой чужестранке. Это страшно злило Валери. Как эта бледная, как моль, принцесса, не так давно появившаяся при дворе, смеет затмевать ее красотой, да еще и посягать на ее возлюбленного?

Поэтому, когда отец на мгновение отвлекся, Валери, наклонившись к генералу, посоветовала ему как можно скорее жениться. И при этом посмотрела на него многозначительно, намекая, что прекрасно осведомлена о его сердечных делах и одобряет их.

Из-за стола она ушла раньше отца и гостя, сославшись на неотложные дела. И не соврала — ей действительно нужно было подготовиться к ночи. Ночь обещала быть интересной.

Сегодня Валери решила окончательно и бесповоротно заставить Альена женится на ней.

Из женских романов, разговоров со служанками, и бесед с замужними, но "свободолюбивыми" придворными дамами, она знала — или думала, что знает — как соблазнить мужчину.

Для этого, думала она, надо совершенно голой лечь к нему в кровать. И все. Ни один не устоит.

Валери надела только плащ, закутав им обнаженное тело, и отправилась к принцу. Она заранее подкупила нескольких слуг Альена, и, с наступлением ночи, без проблем проникла в его поместье, а затем и в его личные покои.

В спальне принца было темно — окна плотно закрыты, свечи не горят. Валери прислушалась, и пошла в темноте, наугад, ступая бесшумно и осторожно, выставив вперед собой руку — она ориентировалась на спокойное и громкое дыхание спящего мужчины. Наконец, ее бедра коснулись спинки кровати. Валери остановилась, скинула плащ и обувь, и опустилась на постель рядом с Альеном.

* * *

Из дневника Валери:

"Я лежала на совершенно обнаженная, чувствуя жар тела, находящегося рядом мужчины. Он уже не спал, что было понятно по дыханию — теперь его не было слышно. Но никак не реагировал на меня. А я не знала, что делать дальше, и просто притихла, затаилась.

Страшно не было — было волнительно. Предчувствие неизведанного заставляло мое сердце колотится так, как бывало на балу, когда я танцевала быстрый танец, уже неизвестно какой по счету.

Наконец, мужчина шевельнулся, и положил руку мне на грудь. Это прикосновение оказалось приятным. Ладонь скользнула по холмикам, пальцы задели соски, отчего мое тело откликнулось странной пронзительной дрожью; затем, рука переместилась мне на лицо. Мужчина оценил мою