Ночь с драконом - Кира Фарди Страница 28

— Да уж, будь добр! Иначе я сама возьмусь за воспитание. Двадцать лет девчонке, а все не поумнеет.

Но старческий запал уже прошел. Я понимала Расину, она испугалась за егереса. Сильный и могучий дракон, способный в одиночку уничтожить целый рой огненных пчел, вдруг получил в лоб от пленницы Обители. Есть чему удивляться и на что сердиться.

Дама тронула колеса кресла, Дрюневир тут же вцепился пальцами в спинку. Провозя старуху мимо клетки, он вдруг подмигнул мне и улыбнулся. Мгновенно отлегло от сердца. Несмотря на суматоху, которую я устроила, кажется, никто не собирался меня наказывать.

Никто, кроме егереса, который ждал, пока все покинут коридор, но в упор смотнел на меня.

Я повыше вздернула подбородок. Да, строптивая, да, конфликтная, но без боя точно не сдамся.

— Может быть, спокойно поговорим? — предложил Рей.

Он не улыбался, не нервничал, но столько холодной уверенности звучало в голосе, что мне стало неловко. А, как известно, лучшее средство от стыда, нападение.

— В клетке? Нет уж! Не пойдет. Выпусти сначала.

— Выпущу, если не будешь распускать руки.

— Ты меня боишься?

— Нет. Просто не хочу, чтобы родственники переполошились. Им и без нас хлопот хватает. Опять видели над городом черные нити.

Что это такое, я не знала, но озабоченность егереса передалась и мне.

— Хорошо. Сними цепь. Пожалуйста, — последнее слово выдавила с трудом, но надо же как-то показать, что я согласна на мировую.

— Выходи.

Рей не шевельнулся, не протянул пальцы к замку. Я растерянно посмотрела на него. Он что, издевается?

— Как? Открой сначала дверь.

— Она открыта.

— Но вчера прутья…

— То было вчера.

— А цепь?

— Она тебя не держит.

Что за чертовщина? Смотрю на ногу и глазам не верю: щиколотка свободна, а цепь, гремя звеньями, сама закручивается вокруг столбика у стены.

— А… как это?

Осторожно подхожу к клетке, трогаю прутья, они не шевелятся. Толкаю дверь, она свободно распахивается.

— Все очень просто. Клетку заперла ты сама своим сознанием.

— Хочешь сказать, что и цепь я на себя нацепила сама?

— Да. Ты провинилась и приняла наказание как должное.

— А как же поднос?

Я подняла металлический прямоугольник и повертела в пальцах.

— Ты силой воли раздвинула прутья.

— Разве я это могу? — недоверчиво посмотрела на Рея.

— Вспомни, в крайне опасный момент ты сумела вызвать кайри, а теперь разозлилась на меня так, что раздвинула мыслью прутья.

Н-да! Я шла за Реем и качала головой. Оказывается, я совершенно ничего не знаю своих способностей.

Но поговорить нам не удалось. Только мы вошли в покои егереса, как по замку пронесся вопль ужаса.

— Черная смерть! Черная смерть!

Рей спокойно, без лишней суеты, вышел из комнаты, я осталась одна, не понимая, что дальше делать. Выглянула в узкое окно, покрытое мозаичным стеклом, но толком ничего не разглядела: сквозь мутные пластины виднелись только силуэты суетящихся драконов. Одни прилетали, другие взлетали, но все были встревожены.

«Что еще за черная смерть? Чего все так переполошились?» — полезли в голову вопросы.

Дверь со скрипом отворилась, егерес стоял на пороге, а за ним виднелся вчерашний слуга.

— Мия, тебе нужно пройти в укрытие. Мали тебя проводит.

— А что случилось? Можешь объяснить.

Но Рей уже исчез в коридоре.

— Прошу вас, шилесса, — Мали показал на мое бирюзовое платье, висевшее на плечиках. Оно было выстирано и вкусно пахло мылом.

— Мне одеваться при тебе?

— Извините, одеваться некогда.

Огромный Мали просто взвалил меня на плечо, на вторую руку повесил платье и широко зашагал по коридору. Крики все усиливались, теперь я увидела домочадцев замка, которые бежали и летели в одном направлении. Надо мной закружились маленькие дракончики.

— Мия, давай с нами, — раздался в голове голосок Эми.

— Да, с нами.

Мали прибавил шагу, его тревога передалась и мне. Сердце учащенно забилось, поползли плохие мысли. Мы оказались у большого темного прохода, который, как гигантская воронка затягивал в свою глубину драконов.

— Сюда, сюда, — звала Эми.

Мали послушно бежал за девочкой, которая махала крылышками прямо у него под носом. С потоком жителей мы проникли в огромную пещеру. Здоровяк Мали поставил меня на землю, я не успела оглядеться, как раздался лязг и скрип закрываемой металлической двери.

В глубокой нише, куда нас затянула Эми, стояли мягкие кресла, стол, а стены были увешаны полками, уставленные банками, мешочками, коробками и ящиками.

Дети обернулись людьми и весело разглядывали припасы, я стояла в полной прострации: не понимая, что происходит.

— Мия, садись, — дернул меня за руку Дитрих.

Мали куда-то исчез, оставив на кресле платье. Я надела его на себя, Эми затянула шнуровку корсета, правда, сделала это так неумело, что лиф сползал с одного плеча, и приходилось постоянно поправлять ткань.

— Так, а теперь рассказывайте, что за черная смерть?

— Это зло, — легко ответила Эми. — Шилесса, можешь достать в-о-о-о-н ту банку?

Она мгновенно взлетела и показала пальцем на верхнюю полку.

— Попробую.

Я встала, но тоже не смогла дотянуться. Тогда Дитрих просто столкнул посудину мне на руки. Я успела ее поймать, но чуть не свалилась на пол от тяжести. Поставила банку на стол.

— А что там?

— Сладости, — дети переглянулись и засмеялись. — Мы здесь будем долго, надо подзаправиться.

— А олика там есть?

— Конечно. Много, — Эми подмигнула Дитриху.

Я развязала веревку, которая стягивала пергамент, только хотела его снять, как широкая ладонь закрыла горлышко.

— Нельзя! — коротко рявкнул Мали, забрал посудину и отправил ее на полку.

— Ты плохой! — обиделась Эми.

— Вредный дядька! Я все егересу расскажу! — прошипел маленький Дитрих.

— Почему нельзя? — возмутилась и я. — Детям скучно, они хотели угостить меня.

— Шилесса, вы знаете, что там?

Мали на всякий случай задвинул банку подальше.

— Дети сказали, что там сладости и олика.

— А ну идите сюда!

Но малыши уже скрылись в другой нише. Мали достал другую банку, насыпал в плошку горку печенья. Из огромной бутыли налил ароматный напиток, все подвинул ко мне.

— Спасибо, но я хотела бы получить объяснения, — не шевельнулась я.

— В той банке огненные пчелы.

— Что? — теперь пришла моя очередь растеряться. — Но это опасно.

— Опасно,