Доктор в теле гнусной графини: и тебя вылечим... - Анна Кривенко Страница 27

В конце недели соизволил приехать Юрий Александрович. Он зашёл в поместье с таким видом, как будто боялся измазаться. Я недовольно разглядывала его напряжённое лицо. Вот уж сложный человек. Уже не хотелось оправдывать его поведение прошлыми злодеяниями Елены Николаевны — злодеяний уже и нет, Елена Николаевна, так сказать, исправилась. В поместье явно воцарилась другая атмосфера: слуги улыбаются, и никто никого не наказывает. А он не хочет хоть немножко смягчиться. Впрочем, ладно — всё это временно и скоро закончится.

Юрий Александрович пожаловал для того, чтобы обсудить некоторые детали. Мы сели в гостиной; мне не хотелось вести его в кабинет, чтобы не создавать видимость какой-то особенной встречи — моя маленькая месть. Варя с улыбкой принесла чай и угощения, пожелав господину прекрасного настроения. Он посмотрел на неё с лёгким удивлением: похоже, граф был уверен, что улыбаться в этом доме могу только я, да и то исключительно ехидно и коварно. Он даже поблагодарил служанку, а она упорхнула прочь, насвистывая весёлую песенку. Завтра подарю ей пару монет за то, что смогла хоть чуть-чуть завести в тупик этого аристократа.

— Я предлагаю провести бракосочетание здесь, в моём поместье, — заявила я. — Всё будет скромно, по-простому, ничего вычурного. Из гостей — только ваши ближайшие родственники.

Юрий Александрович весьма удивился.

— Но ведь вы настаивали на том, чтобы арендовать летний дворец князя, — пробормотал он.

Мои брови поползли вверх. Елена Николаевна, похоже, действительно рассчитывала на настоящий брак и желала разгуляться на полную катушку.

— Но нынче брак фиктивен — нет смысла тратить на него большие деньги. Поиграем по-простому и разберёмся. Не так ли?

Юрий Александрович снова был сбит с толку. Похоже, я удивляла его всё больше с каждым днём. Прекрасно — может, до него наконец-то дойдёт, что в этом мире многое меняется и невеста иногда резко обретает… другую душу!

В итоге, на том и порешили.

Когда все вопросы были обсуждены — появилась неловкая пауза, намекавшая молодому человеку, что пора отчаливать. А он сидел и думал, разглядывая паркет до тех пор, пока в холле не появилось третье действующее лицо. Я обернулась и с изумлением увидела Семена. Он был по-прежнему бледен как стена, но шёл, очевидно, целенаправленно ко мне. Я вскочила; он пошатнулся, и я рванула к нему, придержала за руку.

— Семен, почему ты встал? Тебе нужно лежать — ты ещё не здоров!

Он посмотрел на меня несчастными глазами и прошептал:

— Госпожа, кажется, я всё понял.

— Что ты понял? — уточнила я, нахмурившись.

— Я понял, что вы не та! — ответил он тихо.

Я опешила. Что он имеет в виду? Неужели… понял, почему Елена Николаевна так изменилась? По телу пробежала дрожь. Я осторожно оглянулась на Юрия Александровича и заметила, что он разглядывает нас обоих возмущённым взглядом. Боже, он что-то услышал? И теперь сделает соответствующие выводы? Но вроде бы Семен говорил очень тихо. Я вновь повернулась к молодому человеку и произнесла:

— Давай потом об этом поговорим, а ты возвращайся в постель. Понял?

Семен снова покачнулся, и мне пришлось схватить его за плечи; взгляд его был иным — не таким, как утром или вчера вечером: в нём сияло удивление, любопытство и что-то ещё, чего я не могла разобрать. Наконец Юрий Александрович подал голос:

— Елена Николаевна, что это значит? Почему вы столь бесцеремонно прикасаетесь к этому слуге? Кто он вам?

Я опешила и посмотрела на Юрия Александровича недоверчиво.

— Он мой пациент, — процедила возмущённо. — И в собственном доме я могу прикасаться к кому угодно, если мне этого захочется. Честно говоря, вы уже перешли все границы, господин жених! Мы ещё не женаты, да и брак будет фиктивным, а вы уже умудряетесь меня контролировать!

Чтобы позлить Юрия Александровича, я приобняла Семена за плечи и повела в комнату, куда его определили. Правда парень откровенно дрожал, но я сейчас была слишком зла, чтобы обращать на это внимание.

Когда мы свернули в нужный коридор и остановились перед дверью, я наконец отпустила слугу и строго произнесла:

— Больше не вставай! Все вопросы мы обсудим позже. А сейчас тебе нужно выздоравливать.

Он кивнул и покорно вошел в комнату, а я поежилась, будто обозлённый взгляд Юрия Александровича чувствовался до сих пор.

— Смотри какой собственник, — проворчала про себя. — Просто нет слов! То он люто ненавидит невесту, то устраивает сцены ревности. Что у него вообще в голове?

* * *

В голове Юрия Александровича царил полный раздрай.

И хотя брак намечался стать коротким и фиктивным, невесту он воспринимал всерьёз. Если Елена Николаевна этот статус носит, значит, должна ему соответствовать — и точка! Он не позволит, чтобы она протягивала руки к каждому, кто ей попадается на пути.

А всё потому, что ветреность этой девицы была известна многим. И если она собирается крутить романы, будучи так или иначе связана с ним обязательствами, то с его стороны будут большие претензии.

Именно поэтому, когда Елена Николаевна возвратилась в холл, Юрий Александрович поднялся на ноги и строго сказал:

— Любовника своего немедленно отправьте прочь из дому, иначе я сам избавлюсь от него, как хозяин, с недавних пор владеющий этим поместьем. Или вы позабыли, кто именно выкупил его?

Судя по тому, как девица побледнела, она вспомнила об этом только сейчас. Но тут же вздернула подбородок и высокомерно произнесла:

— У нас с вами сделка: вы выкупаете поместье, я избавляю вас от брака. Я согласилась развестись с вами — это моя плата за вашу услугу. Поэтому указывать, кого оставлять в поместье, а кого изгонять, вы не имеете права!

Юрий Александрович помрачнел.

Значит… она не отрицает, что этот бледный и забитый слуга — её любовник? Изнутри попёрла жгучая злость.

Глава 23 Церемония…

Когда Юрий Александрович уехал, я недоуменно пожала плечами. Да уж, умом мне этого мужчину не понять. Впрочем, ладно — сейчас у меня есть дела поважнее. Нужно поговорить с Семёном о его, так сказать, озарении. Или мне послышалось?

Я зашла к парню в комнату. Он не спал. Сидел на кровати и смотрел перед собой. Когда увидел меня, встрепенулся и поднялся на ноги, но я приказала ему сидеть на