Колючее счастье для дракона, или Инквизиции требуется цветовод - Марианна Красовская Страница 27

Хотелось зажать уши руками и убежать. Да хоть и под стол. Тем более что там уже зеленела щуплая задница феечки.

— Кого это тут не существует? — раздался над их головами оглушительный рык, от одного только тембра которого застыла кровь в жилах.

Девушки в ужасе переглянулись и единогласно решили молчать.

Молчание затянулось. «Ужас» не отличался терпением и, не подождав даже пары минут, снова взрычал, уже даже громче и еще кошмарнее:

— А кто мыл мой стол⁈

Упс. Вот на этот вопрос был однозначный ответ. И не успела Соня даже воздуху в легкие набрать для последующего молчания, как подлая феечка уперлась в нее руками и ногами и выперла из-под стола.

Вид, наверное, у Сонечки был смешной и жалкий: на четвереньках практически в центре кабинета… а над ней возвышается… да, дракон. Шипастая морда, покрытаю тускло поблескивающей благородным металлом светлой чешуей. И взирающая на несчастную Соню со смесью ярости, недоумения и… облегчения?

— Я, — выдавила из себя девушка, — пыталась.

Морда отодвинулась, дракон попятился, разумеется, сшибая немедленно ненавистное то ведро и ломая злосчастную швабру. Грязная вода разлилась по свежевымытому полу, загубив все Сонины старания. Вот поэтому она и ненавидела уборку. Ползаешь, моешь, стараешься, а результат крайне недолговечен.

Дракон гулко дыхнул синим пламенем на это все безобразие. И вода испарилась, вместе с ведром и со шваброй. Завоняло паленой проводкой. Стало туманно.

— Встать! Обе встаньте!

Соне очень хотелось тихонечко выпасть в окно. Тихим трупиком там полежать и сбежать на край света. Да вот незадача: она уже тут, в этом самом краю, и попробуй ослушайся ты вот такого дракона.

Даже окончательно посеревшая феечка уверенно встала на четвереньки и выползла из-под стола.

Ах так? Да кто ты такой вообще, так рычать? Она уже давно не позволяла повышать на себя голос даже Борису. Ее вообще часто несло, когда на нее вдруг несправедливо орали. Вот и сейчас Соня нападала. Встала, уверенно отряхнула халатик, измазанный кофейной гущей, и нагло уставилась на этого… дракона.

Реально ведь дракон!

Казалось бы, чему тут удивляться в этом странном мире, но Соня все равно удивилась. Не столько даже его появлению, сколько… пожалуй, тому, как он был красив.

Огромный, роскошный. Очешуительный просто, серебряный весь такой. Очень злой только.

Он смотрел с высоты своего колоссального роста ей прямо в глаза, и взгляд его показался чуточку знакомым. Из ноздрей то и дело показывались язычки синего пламени, кончик раздвоенного языка яростно выбивался из-под чудовищной челюсти. Он бурлил и шипел, будто винтажный чайник.

— Женш-ш-щина! Ч-ш-ш-то ты тут делаеш-ш-ь⁈

И она его тут же узнала.

18. Л — логика

Ну как узнала… Логику свою включила, наблюдательность, не совсем же она дура.

Теперь-то как раз все понятно, и как они сюда попали, и что будет дальше. Да ведь это тот самый, с браслетика Леси дракон!

Соня была таки творческим человеком с богатым воображением, наблюдательная. Подвесочка на цепочке хоть и маленькая, но очень оригинальная. Те же крутые драконьи рога, те же шипы на носу. Или из носа. Драконов таких Соня нигде раньше не видела даже на картинках. Мигом вспомнились и китайские сказки про духов зверей, запертых в разных предметах, и арабских джиннов, и всяких там европейские волшебные кольца. Вероятно, дух зверя сказочного был заперт в том самом браслете, а здесь, в ином мире, освободился. Да?

Иначе как объяснить такое странное совпадение?

Или все же она накрепко приложилась головой.

В любом случае это чудовище страха ей не внушало вообще, совершенно. Спорим, оно ее пальцем не тронет? Или что там у него вместо пальцев…

— Уважаемый дракон, — громко сказала ему очень смелая Соня. — Мой рабочий день на сегодня окончен. Можно я пойду? У меня там ребенок маленький один.

У дракона натурально вытянулась морда от удивления. Он даже моргнул, склонив голову на бок и рассматривая ее льдисто-голубыми глазами. Не препятствовал. Бочком, бочком Соня выползла из кабинета в приемную и тихо ахнула.

Все там лежало в руинах. Разгромленный секретарский стол, обугленные останки шкафчика, осколки ваз и каких-то статуэток (а вот это и правильно, слишком много Зефира ерунды натащила на рабочее место). Судя по дымку, струящемуся из приоткрытой двери, кухня тоже пострадала. Дверной проем разворочен, словно вход в драконову пещеру, на полу вмятины и следы когтей.

Дракон (как поняла Соня, он и был их новым директором) был очень зол.

Надо бы ей перепугаться, но, кажется, чаша была переполнена.

Ну дракон. Ну разумный. Ну директор. Интересно только, как он собирается устраиваться за столом? Тесно, неудобно и хвост мешает. И пьют ли драконы кофе? А пишет он как? У него же… хм… лапки!

Покосившись на воздушный шарфик Зефиры, чудом уцелевший и трепыхавшийся где-то под потолком на светильнике, Соня покачала головой. Пожалуй, должность уборщицы немного безопаснее, чем работа секретаря. Интересно, долго ли продержится тут Зефира? И много ли будет желающих занять такую опаснейшую вакансию?

Да наплевать ей, не ее это дело. Сейчас Соня найдет свое общежитие, примет душ, Лесю проверит и завалится спать. А утром, наверное, тихо проснется в палате психбольницы. Скорее всего, в смирительной рубашке. Хотя хотелось бы очень в постели своей. Но это уж как повезет.

Ох и долгий же был день!

Кстати, ей показалось, что он длился значительно дольше обычного. Вроде бы, она грохнула эту злосчастную куклу уже ближе к полудню, потом ужас сколько времени оглядывалась, потом пока кот появился… По ее ощущениям, на Земле давно должен быть рассвет, а тут только загорались яркие звезды в бархатно-черном небе.

Соня медленно брела по дорожке, выложенной очень красивой мозаикой из разноцветного дикого камня, и думала об этих звездах. Ни одного знакомого ей созвездия. И звезды какие-то крупные, как в детской сказке. Интересно, а есть тут Луна?

Вспомнив о ней, Соня занервничала и ускорила шаг. Была у них с Лесей одна на двоих маленькая тайна. Как и многие вундеркинды, девочка росла не только талантливой и одаренной, она была сложным ребенком: совсем еще маленькой плохо спала, плохо ела, и чтобы ее успокоить, Соне требовалось все ее материнское терпение и любовь. Это Борис не знал, что такое проснуться ночью от странного и болезненного предчувствия и найти Лесю спящей, свернувшейся комочком в раковине