Облик неизбежности - Виктория Павлова Страница 26

— Ты меня поэтому похитила? — со злой иронией уточнила я.

— Называй как хочешь, — отрезала Адаберта. — Но я сделала так для твоего же блага. Твой отец все равно никогда этого не поймет. — И добавила нетерпеливо: — Переодевайся. Мы ждем.

Адаберта тряхнула волосами. Я же словно приросла к месту, переживая боль от ее неожиданного предательства. На меня нахлынул ужас и задрожали колени, когда я представила, что сейчас испытывает отец. Гадает, сбежала я или случилось что-то еще. Наверное, он в панике. Я ведь и правда сбежала.

— Кто мы? — почти прокричала я.

Абсурдность ситуации вызывала во мне яростный протест.

— Тереза, успокойся, не нужно устраивать скандал. Ты…

— Что за шум? — нас прервал красивый мужской баритон из-за двери. Тон был удивительно приятным, обертоны мелодичны. — Что происходит?

Владелец голоса — холеный мужчина за сорок — бодро зашел в комнату. Он держался уверенно и источал благодушие и любезность. Небольшая аккуратная бородка придавала ему весьма интеллигентный вид. При его появлении комната как будто стала меньше. Виктор!

— Адаберта, любовь моя, ты обещала, что все пройдет гладко. Я рассчитываю на твою поддержку, — небрежно произнес он, но с ним не хотелось спорить. Адаберта напряглась.

— Ей нужно время, — она ответила ему вальяжно, как будто играла роль равнодушного зрителя, но у меня сложилось ощущение, что здесь было что-то еще.

Мужчина пристально смотрел на меня, все еще вжимавшуюся в стену у окна. На его лице застыло выражение почтения и заботы.

— Тереза, — произнес он так проникновенно, что у меня засосало под ложечкой то ли от страха, то ли от желания услышать его голос еще раз, — я безмерно рад наконец-то познакомиться с тобой. Счастлив представиться — Виктор Цуельсдорфф, маркиз Лауэнбургский. — Он сделал элегантный жест рукой и слегка поклонился. — Ты находишься в моем родовом поместье Хольц-Линден, что почти на самом севере Этерштейна. И я буду безгранично благодарен, если ты согласишься разделить трапезу со мной и твоей матерью в гостиной. Выходи, как только будешь готова. Мы с твоей матушкой ответим на все вопросы. — Он благосклонно улыбнулся и подмигнул. — Нам с тобой непременно следует подружиться.

Бросив взгляд на Адаберту, он степенно и не торопясь покинул комнату.

Эффект неожиданности от встречи с Виктором походил на сильный удар, от которого вышибает дух. Задрожали колени и заболел живот. Если бы я уже не находилась в состоянии полного замешательства и растерянности, то сейчас для этого наступило подходящее время. Но было уже просто некуда. Мысли метались как сумасшедшие, сравнивая этого лощеного благообразного мужчину с тем образом, который возник у меня после разговора с отцом. Я не находила совпадений. Я помнила все, что говорил о нем отец, но разве можно плохо подумать о человеке, который только что разговаривал со мной!? Он внушал доверие уже одним своим видом, его харизма подавляла. Так и хотелось назвать его дядюшкой и безропотно принять приглашение.

Я была сбита с толку. Все мое сопротивление угасло.

— Мы ждем тебя в гостиной. Переоденься, приведи себя в порядок и выходи, — Адаберта направилась вслед за Виктором, оставив дверь открытой.

Я стояла в оцепенении у окна и пыталась упорядочить реальность. Почему я все еще жива? Совсем не похоже, что Виктор собирается меня убить. Сколько времени прошло? Что сейчас делает и думает отец? Мысль о нем отозвалась чувством вины. От усталости, голода и шока ощущение реальности сместилось. Я огляделась, с удивлением фиксируя элементарные вещи — свет, цвет, запах.

Если в мыслях беспорядок — займи руки, говорила Келли. Нужно двигаться, нужно разобраться, что происходит. Оставаясь на месте в растерянности, делу не поможешь.

Даже не посмотрев на платье на кровати, я подошла к дальней двери. Ничего особенного — всего лишь ванная и гардеробная. Я отправилась за Адабертой и оказалась в широком коридоре, застланным бордовым ковром. По бокам на полу стояли большие горшки с растениями, я машинально отметила шеффлеру и бонсай. На стенах висели портреты в тяжелых рамах. Сосредоточившись, я направилась на звук голосов. Свернула в единственную открытую дверь и увидела, как Виктор заботливо наполняет чашку Адаберте.

Они заметили меня, и Виктор, доброжелательно улыбаясь, встал и выдвинул один из стульев. Я не сразу поняла, что он приглашает меня сесть.

— Прошу, — произнес он тоном, который не оставлял сомнений: он счастлив принимать такую гостью, как я.

Я несмело вошла и очутилась в большой, светлой и очень красивой гостиной. На потолке все те же деревянные балки и люстра с лампами-свечами; на полу красивый ковер более легкого оттенка, чем в коридоре; деревянные стол и стулья с резными ножками; камин вдалеке; много зелени и всякой мелочи, украшающей интерьер. В таком великолепии я оказалась первый раз.

Усаживаясь, я бросила взгляд на Адаберту. Она выглядела недовольной и поморщилась, увидев, что я так и не переоделась. Во мне всколыхнулось чувство, похожее на злорадство.

За столом Виктор наполнил мне чашку, подвинул ближе корзинку с булочками и тарелку с ветчиной.

— Обед будет в два, но мы с твоей мамой подумали, что ты захочешь немного перекусить, — покровительственным тоном заметил он. Пожалуй, я почти готова была испытать благодарность, если бы не обстоятельства. От голода подвело живот. Не хотелось есть здесь, но, судя по всему, выбора не было. Жажда вынудила взять чашку, но, отпив, я поморщилась. Кофе. Адаберта, сидящая рядом, подвинула ко мне маленький кувшинчик с молоком. Если бы это не выглядело странно, я бы вылила кофе и выпила бы все молоко. Но мне было безумно неловко под пристальным вниманием двух пар глаз, поэтому пришлось разбавить кофе молоком и давиться дальше.

— Сегодня обещают великолепную погоду, — лениво и в то же время с энтузиазмом проговорил Виктор. — Можем погулять в саду.

Он обращался к Адаберте, поэтому я не стала отвечать, наслаждаясь вкусом булочки. Только сейчас я заметила у окна клетку с попугаем, скрытую большим деревом бонсая. Нахохлившись, попугай неподвижно сидел, наблюдая за нами пустыми глазами.

— Агератум уже должен распуститься, — в тон Виктору проговорила Адаберта. — Надо обязательно сходить и посмотреть. Я давала задание садовнику проследить за ними. Эти цветы такие хрупкие.

Виктор покивал. Не знаю, намеренно или нет, но он занял место за столом напротив нас, и во время беседы периодически бросал на меня внимательные взгляды. Каждый раз мне становилось