Светлая княжна темного рода - Евгения Зимина Страница 26

— Виталий Черноокий едет сам, — мрачно произнёс Матвей, разглядывая послание. — Он никогда не упускает случая унизить противника. Будьте готовы к провокациям.

Я сидела чуть в стороне, чувствуя на себе тяжёлые взгляды. Для многих я всё ещё была диковинкой, и вопрос заключался в том, выдержу ли я предстоящее испытание или стану посмешищем.

Когда посольство Чернооких вступило в большой зал, воздух словно сгустился. Они вошли не как гости, а как хозяева, в тёмных, почти чёрных одеждах, расшитых серебром, с высокомерием, написанным на каждом лице. Впереди шёл сам князь Виталий, высокий, сухопарый, с лицом, напоминающим хищную птицу, и пронзительными, чёрными, бездонными глазами, которые, казалось, видели все твои слабости.

Церемониальные приветствия были краткими и ледяными. Виталий едва кивнул Ольге, его взгляд скользнул по Артёму с откровенным пренебрежением и наконец остановился на мне. На его тонких губах появилась язвительная улыбка.

— А это что за новенькая? — громко спросил он, обращаясь к Ольге, но глядя на меня. — Неужто та самая… светлая пылинка, о которой столько говорят? Слыхал, у вас тут завелась моль, которая точит древнее дерево вашего рода изнутри.

В зале замерли. Это было прямое оскорбление. Артём зарычал что-то под нос, но Ольга жестом велела ему молчать.

Я подняла голову. Я помнила слова Григория: «На публике ты — лицо рода. Любая твоя слабость — слабость всех нас».

— Добро пожаловать в наше «древнее дерево», князь Виталий, — ответила я ровно и спокойно. — Иногда свет помогает увидеть трухлявые сучья, которые пора бы и спилить. Чтобы дерево стало крепче.

Лёгкий шёпот пробежал по залу Меньшиковых. Виталий на мгновение оторопел, но быстро взял себя в руки. Его улыбка стала ещё шире и ядовитее.

— Остроумно, — прошипел он. — Но дерево, которое начинает светиться изнутри, обычно гниёт. И привлекает… насекомых. Говорят, к вам уже стали слетаться мотыльки с запада? — Он многозначительно посмотрел в сторону запада. Это был намёк на визиты Зарева, о которых, видимо, ему тоже стало известно?

Сердце у меня упало. Он знал. И использовал это.

— Мотыльки летят на любой свет, князь, — парировала я, упрямо не сдаваясь. — А вот хищные птицы, как я заметила, предпочитают кружить над ослабевшей добычей. К счастью, род Меньшиковых ещё достаточно силён, чтобы дать отпор любым хищникам.

Я посмотрела прямо в его чёрные, бездонные глаза. В них на мгновение мелькнуло удивление, а затем холодная ярость. Он не ожидал такой жёсткости от девчонки-бастарда.

— Силён? — он фыркнул. — Ваши северные рудники, как мне известно, едва дышат. А ваши окраинные деревни голодают. Это сила?

Это был удар ниже пояса. Он использовал информацию, которую, скорее всего, получил от того же Козлова… или Ольги.

— Рудники уже приносят больше дохода, чем при воре Козлове, — невозмутимо ответила я, глядя на Ольгу. Она напряглась, понимая, что я снова обращаю атаку врага в её сторону. — А голод в деревнях это следствие старой системы управления, которую мы как раз меняем. Благодарю за беспокойство о наших проблемах, князь. Это показывает, насколько вы… осведомлены о наших внутренних делах. Но не стоит так переживать за наш род, поверьте, мы справляемся своими силами.

Теперь уже среди Чернооких пронёсся сдержанный ропот. Я дала понять, что знаю об их шпионаже. Еще бы знать, кто у нас тут засланный.

Виталий понял, что проиграл этот раунд. Его лицо исказилось гримасой злобы.

— Болтунья, — цыкнул он уже прямо на меня. — Язык у тебя подвешен хорошо. Но слова это не дела. Посмотрим, как ты запоёшь, когда твой род начнёт трещать по швам.

— Род Меньшиковых переживал и не такие бури, — в разговор вступила бабушка Зоя, до сих пор молчавшая. Её старческий, но властный голос заставил всех замолчать. — И выстоял. И ещё не одному хищнику сломает когти. Не советую вам, Виталий, проверять это на себе.

Её слова поставили точку в словесной дуэли. Виталий, бледный от ярости, кивнул и, бросив на меня последний убийственный взгляд, повернулся к Ольге для начала официальных переговоров.

Я осталась стоять, чувствуя, как дрожь наконец пробирается в мои колени, но и испытывая странное ликование. Я выстояла. Перед лицом опасного внешнего врага я не сломалась и не опозорила род.

После того как Черноокие удалились в отведённые им покои, ко мне подошёл Матвей.

— Хорошо держалась, — бросил он коротко. — Но ты нажила себе личного врага. Виталий злопамятен.

— У меня и так их достаточно, — вздохнула я.

— Этот другого размера, — покачал головой Матвей. — Он не будет плести интриги, как Ольга. Он ударит прямо. Будь готова.

Вечером, когда я возвращалась в свои покои, из ниши выскользнула тень. Я уже была готова к защите, но это оказался молодой воин из охраны Люта.

— Княжна, — прошептал он, оглядываясь. — Я… мы… многие из охраны. Мы видели, как вы говорили с Чернооким. Мы гордимся, что служим дому, где есть такая княжна. Ваши покои будут охраняться, пока Черноокие здесь.

Он быстро ушёл, прежде чем я успела что-то сказать. Я стояла, поражённая. Это была первая открытая демонстрация поддержки от людей Люта, личной гвардии Ольги.

Возможно, бабушка Зоя была права. Иногда, чтобы объединить людей, нужен не просто лидер. Нужен символ. Нужен кто-то, кто сможет посмотреть в глаза врагу и не отвести взгляд.

И сегодня я доказала, что могу быть и тем, и другим. Враг стал сильнее и опаснее. Но и я стала сильнее.

Глава 27

Переговоры с Черноокими затянулись на несколько дней. Князь Виталий, оправившись от первоначального поражения, использовал каждую возможность, чтобы уколоть. Он вёл себя как человек, пришедший не договариваться, а диктовать условия клану.

На одном из заседаний, обсуждая спорный участок границы, он вдруг обернулся ко мне:

— А что скажет наша светлая оракул? Не пророчит ли она нам всем гибель, если не уступите Чернооким их законные земли?

— Я не оракул, князь. Я предпочитаю опираться на карты и летописи, а не на гадания. А они свидетельствуют, что спорные земли испокон веков принадлежали Меньшиковым.

— Летописи можно подделать, каждый клан их пишет в свою угоду. — усмехнулся он. — А вот сила… сила видна сразу. Или не видна. — Он многозначительно оглядел зал. — Ваш род когда-то внушал страх. А теперь? Теперь вас возглавляют женщины и дети.

Это было оскорблением для всей правящей структуры. Ольга побледнела, Артём вскочил с места, но я опередила его.

— Сила бывает разной, князь Виталий, — сказала я, заставив его насторожиться. — Есть сила кулака,