Выспавшаяся красавица и несносный дракон - Лина Леманн Страница 26

Телега резко трогается. Гюрза, увлекаемая мыслью о жизни в собственной спальне, весело гарцует вперед. Мы с Маттео переглядываемся и едва сдерживаемся, чтобы не захихикать.

— Боюсь, Доминику это не понравится, — шепчет мне парень.

— Ладно, мне подойдет комната на первом этаже. Я даже одну присмотрела, с видом на сад, — уверенно заявляет единорожка сама себе.

Мне так хочется смеяться с серьезных рассуждений Гюрзы, что скоро слезы из глаз польются от сдерживаемых эмоций.

— Почему волки живут в доме, а я не могу? Что это за дискриминация? Я тут одну газету читала, так нынче модно бороться за свои права.

— Расскажи мне последние новости, — прошу Маттео, чтобы переключиться с веселой ноты. Почему-то уверена: если засмеюсь, Гюрза начнет вредничать еще больше. А не мне за Доминика решать, в какую из комнат селить его лошадь.

— У нас вылупился новый птенец, впервые за полгода, кстати, — с энтузиазмом сообщает парень. Видно, что для него много значат волшебные существа. — Уже сколько пар воронов не могут отложить кладку. Такое ощущение, что в мире нарушился магический баланс.

— А семью волчонка Винни нашли?

— Нашли, но… — Маттео опускает глаза и добавляет еле слышно: — Мы не успели.

Мне становится невыносимо больно.

— Но почему? Зачем? — сквозь слезы шепчу.

— Маги так пытаются сил себе добавить. А ведь это смешно. Волшебных существ и так мало осталось, только и этих стремятся добить ради ценных ингредиентов. В последнее время с особой жестокостью. Охотники заполонили лес, еле успеваем отбиваться. Без Доминика совсем тяжело, он с ними споро справлялся. Ничего, выходим его.

— Может, нужно создать свою армию? Существа же разумные, могут объединиться! — с жаром предлагаю.

— Это ты хорошо придумала, однако есть определенные охотники, при которых существа временно становятся обычными животными. Я не знаю, как у них это получается, типа мимикрия, только посложнее. А потом, если кто-то и остается в живых, то ничего не помнит.

— Поэтому Доминик и не живет во дворце? — догадываюсь с щемящим чувством в груди. Странно променять комфортную жизнь на обитание в лесу. Да, у него есть подходящие условия, но без балов как, без встреч, без общества?

— Да. Если не он, то просто некому будет нас защищать, — вздыхает Гюрза. — Приехали, товарищи. И снимите с меня упряжь побыстрее, а то Шарль у постели Доминика сидит, опять придет под вечер. Мне ужасно натирает подпруга.

Я спрыгиваю с козел и иду в дом. К удивлению, там тишина. Оглядываюсь на потолок: ни одного ворона нет. Интересно, куда все подевались? Неужели возле постели больного сидят?

Поднимаюсь по лестнице, и тут на меня выпрыгивает заметно подросший белый волчонок. Когда успел? Теперь он стал размером с мейн-куна.

— Всем стоять, кто идет! — рычит Винни и забавно скалится. — О, Мел!

Малыш подпрыгивает ко мне и трется о ногу.

— Ты где была так долго? От тебя слишком пахнет человеком, — и Винни громко чихает, шмыгает носом. — Кажется, у меня аллергия на твои духи. Ой!

Руки чешутся подхватить его на руки, но тогда малыш совсем расчихается.

— Проводишь меня? Не понимаю, куда все подевались, — прошу Винни.

Тот радостно воет и бежит вперед.

— Догоняй!

Приходится ускориться, хотя представить перед Домиником запыханной мне не хочется. Я должна с гордым видом зайти в комнату, убедиться, что моя помощь не требуется, и вернуться домой, к своим проблемам.

Тихо стучу в дверь, но мне никто не отвечает. Поэтому захожу сама, раз звали.

В помещении очень душно, и это особенно чувствуется в корсете. Еще темно, я почти ничего не вижу, только темные силуэты.

— Мел? — длинная тень отделяется от кровати и при приближении становится Шарлем.

— Маттео просил приехать, хотя я понятия не имею, чем могу помочь, — развожу руками, оправдываясь.

— Не уверен, что нам хоть что-то поможет, — без надежды произносит Шарль, отчего мне становится не по себе. Ну эй, чего вы Доминика то похоронили? А если там, за пределами леса, революцию задумывают? Кто защитит малыша? Кто лес защитит и его жителей? И будущего наследника?

Нет, кронпринц, ты так быстро не помрешь! Не в мою смену!

Подбегаю к постели, где лежит еле дышащий Доминик. Его лоб покрыт потом, белая рубашка прилипла к широкой груди. Почему я потратила жизнь на архитектурный, а не в мед пошла? Сейчас была бы полезнее.

— Эй, тебе нельзя умирать, — тереблю его за плечо. — Ты здесь нужен. Может, мы его недостаточно вылечили после яда василиска и это побочное действие? Хотя запоздало как-то.

— Дело в чем-то другом, но я не могу понять, что же его убивает, — горестно говорит Шарль, прижимая руку к сердцу.

— Эйвор Доминик Маранелл! — начинаю злиться я. — Ты всерьез решил помереть? Вот так и всех бросишь?

Мне становится невыносимо грустно, хотя я совсем не знаю этого человека. Сейчас он не похож на бесчувственного чурбана, Маттео заставил посмотреть на дракона по-новому. Кстати, он же ящерица, разве они так легко умирают?

— Неси холод, Шарль, будем его остужать, — резко вскакиваю с постели я. — И тряпки. Где вороны? Пусть тащат быстрее.

— Здеся мы, — подает голос кто-то сверху. Я задираю голову. И правда, сидят птицы выше травы, тише воды.

— Тогда что сидим? Вперед, — гаркаю для убедительности. Ворох из птиц резко спикирует на пол, огибает меня и устремляется в коридор, громко споря, кто и где будет добывать холод. Шарль тоже дергается с места и принимается суетиться, то поправляя подушку, то поправляя собственный галстук. Такое ощущение, что им не хватало того, кто будет им управлять.

Только я то чего? Никогда не управляла толпой, никогда не понимала глубоко в медицине. Единственное, что умею, так просто прикладывать примочки. В общаге было не до дорогих лекарств, мы народными средствами обходились чаще всего или дешевыми.

Не знаю, что нам помогает. То ли вера в чудо, то ли холод, но спустя время жар отступает от Доминика. Конечно, я уже еле