Нити судьбы - Лекси Эсме Страница 26

— Но это правда. — Его голос низкий, натянутый, как струна. — Я любил тебя с первой нашей встречи.

Он делает шаг назад. В его тёмных глазах вспыхивает ярко-красный свет. Он выглядит так, будто ему больно.

— Но я не могу быть с тобой. Как ты сама сказала… мы не одинаковые.

И только сейчас я замечаю — он снова в своей истинной, нечеловеческой, паукообразной форме. Точно таким, каким был в ночь нашей первой встречи.

И всё же… он прекрасен. Более прекрасен, чем любой мужчина из плоти и крови.

Он отворачивается, длинные волосы мягко закрывают его лицо.

— Амата, я ушёл ради твоего блага…

— Ты не хочешь этого, Септис. — я шаг делаю вперёд. — Я хочу тебя. И ты хочешь меня. Это видно по твоим глазам.

— Да, Рианна. — Его голос ломается. — Я хочу тебя. Слишком сильно…

Он наклоняется ближе, так близко, что воздух между нами дрожит. — Я думал, что смогу сдерживать голод, и желание…

Он шепчет: — Но то, что я хочу, разрушит тебя.

— Откуда ты знаешь, если даже не дал нам шанса? — я вскипаю. — Ты так думал, пока трахал меня? Или только после того, как получил своё?

Он резко втягивает воздух.

— Неужели ты не понимаешь?

— Его голос рвётся наружу хрипом. — Когда я рядом с тобой, я теряю контроль. Ты — как наркотик. Как зависимость… Ты знаешь, как близко я был к тому, чтобы...

Он обрывает себя, не в силах договорить. Проводит рукой по волосам, напряжённый до дрожи. Потом он резко тянет меня к себе и целует — долго, жадно, почти безумно. Я чувствую, как голод внутри него поднимается волной.

Как он борется сам с собой.

— Я никогда так ни к кому не чувствовал, — шепчет он, прижимаясь лбом к моему. — Но я не могу… Я не могу быть с тобой, Рианна. Сейчас я понимаю это.

Его слова разрывают меня на части.

— Ты прекрасно знаешь, — я почти кричу, — что это ТЫ нес какую-то бредятину о том, что я — твоя Амата, ты явился ко мне домой, ты вломился ко мне на работу и заявил, что мы женаты! Я даже не была готова к отношениям, не то, что к браку — но стоило мне, чёрт возьми, поверить тебе, дать нам шанс — как ты решил, что мы «слишком разные»?

Моя грудь тяжёлая от боли и гнева.

— Ты убеждал меня, что никогда не причинишь мне вред. И что в итоге? Ты причинил. Как никто другой. Что стало с тем мужчиной, в которого я… — я сглатываю, — …в которого я влюбилась?

Септис замирает. Его глаза расширяются. Да, эти слова удивили и меня тоже.

Но они вырываются сами.

— Тот мужчина… — я продолжаю, — …он бы не трахнул меня и не сбежал, как последний трус. Ты меня использовал, Септис. Ты сыграл со мной. И я больше не буду жертвой твоей игры.

Лицо Септиса искажается болью.

— Я не хотел играть, Рианна.

Его голос тихий, рвущийся.

— Я всё ещё твой муж.

Он тянет ко мне руку, но я отступаю.

— Я не нуждаюсь в «муже», которого никогда нет рядом!

— Если я люблю тебя… если хочу быть с тобой… — его голос угасает, — то единственный способ защитить нас — быть врозь. Это единственный путь.

— Мне не нужна «защита» от собственных решений. Я не ребёнок!

Он смотрит в ответ так же жёстко.

— А я — не человек.

— Да ну? Никогда бы не догадалась. Ты должен мне правду. И в этот раз ты не отвлечёшь меня сексом — я на это больше не куплюсь. Говори. Всё. Я заслуживаю знать.

— Рианна....

— Отвечай.

Он выдыхает, побежденный, сломленный. Скрещивает нижние руки, а верхней проводит по прядям, словно пытаясь решить, с чего начать.

— Мой вид существует долго. Очень долго.

Он говорит медленно, устало.

— Мы появились раньше почти всех существ, о которых люди рассказывают в легендах. В этом мире множество созданий, о которых вы даже не слышали. Некоторые ходят рядом с вами… скрываясь.

Он смотрит мне прямо в глаза:

— Я — один из них. Мы не такие горделивые, как люди. Нам не нужно хвастаться… без обид.

— Без, — я улыбаюсь криво. — Хорошо. Тогда… откуда ты?

— Наш дом… наше истинное имя…

Он качает головой.

— Ты всё равно не поймёшь. Ближайший аналог — «Древние». Или «Старшие». Но и это неверно. Некоторые называют нас Ткачами Иллюзий. Мы существовали задолго до большинства прочих Древних. Сфинкс, например — мой китх.

— Я… думала, Сфинкс — миф.

— Многие так думают. Но о нас… о моём виде… почти нет историй. Потому что мы не хотим, чтобы они были.

Меня пробирает холодный озноб.

И тогда он говорит:

— Я скажу правду, Амата.

Его голос становится глубже.

— Я съел Гари. Потом… исказил записи, создал образы — как делают мои. Ты уже догадалась, но я должен признаться.

Я не двигаюсь.

— В багажнике его машины были чемоданы с деньгами. Я забрал их тоже. Он умолял меня отпустить его, со сломанными рёбрами, руками… Клялся, что больше не тронет тебя. Говорил, что украденные деньги застрахованы… Обещал стать хорошим… если я оставлю его в живых.

Его голос становится пустым:

— Его последние мысли были мне ясны.

Я глотаю воздух.

— А ты…?

— Я взял его жизнь, Амата.

Его красные глаза пустеют.

— Я сожрал его. Осушил его кровь. Разорвал плоть… Потому что был голоден до безумия. Это… я был слишком долго без пищи. Я был близок к смерти. И всё равно… я не хочу сделать это тебе. Я хочу жить с тобой. Но я не могу. Даже ради той, кого люблю.

Я обнимаю себя за плечи.

— Ты никогда не причинил мне вред. Но… думаешь, у нас не получится?

— Я знаю. Потому что я уже пытался.

В этот момент я вспоминаю. Его первый сон. Его мучения. Его крики: прости меня.

— У тебя… была жена.

Это не вопрос.

Это — правда.

Глава 19

Септис

Рианна смотрит на меня снизу вверх — её тёплые, влажные от слёз глаза расширяются, пятнистые, как глаза новорождённого оленёнка. Полные непонимания. Полные вопросов, которых она боится задать. Между её бровей залегла складка.

Я закрываю глаза, позволяя себе один короткий кивок. Вздыхаю. Не так я хотел, чтобы моя Амата узнала… Но, кажется, подходящего момента никогда бы и не было.

— Ты был связан с кем-то другим? С другой Аматой?

Мои глаза распахиваются.

— Нет. Такой узел…