Полукровка - С. И. Вендел Страница 26

трюк с бедром снова, отведя его в сторону и приподняв под углом. Ее руки были сложены под грудями, приподнимая их для разрушительной эффектности, хотя он не думал, что она сделала это специально. В целом, он распознал в этом позу, которую она приняла, когда отказывалась сдаваться. Она могла уговаривать и задабривать, но она добьется своего.

Орек знал, что так и будет, как только она попросит.

Но он не мог показаться слишком нетерпеливым.

Он сам не понимал, почему ему так хочется.

Просто таким он и был и, по-видимому, он направится на север. Дальше, чем любой орк за пять поколений.

— Я провожу тебя, — сказал он.

Ее рот открылся, как будто она собиралась снова возразить, но через секунду Сорча лучезарно улыбнулась. Она подпрыгнула на носках, ее лицо так сияло, что чуть не прогнало сгущавшуюся ночь.

— Спасибо тебе, — выдохнула она.

Его член снова зашевелился, и Орек прочистил горло. Ему придется научиться справляться с этим и скрывать пути, но он не мог пожалеть о своем выборе.

Расставание с ней сегодня казалось неправильным. Возможно, дело в том, что все казалось незавершенным. Он не знал, добралась ли его мать в безопасное место. С Сорчей он мог сам гарантировать это, мог сделать так, чтобы это произошло, и быть свидетелем этого.

Да, вот почему. Мне нужно увидеть это самому. Довести дело до конца.

Может быть, тогда кулак, сжимающий его сердце, ослабнет, и зверь внутри снова успокоится.

— Но платить мне не нужно.

Сорча поджала губы — выражение, которое, как он думал, должна видеть армия ее братьев и сестер, когда она их отчитывает. Она также приподняла бровь, глядя на него, для пущей убедительности.

— Но я заплачу. Это не какая-то мелочь, которую ты делаешь для меня. Ты помогаешь мне вернуться к моей жизни. Позволь мне тоже помочь тебе.

Орек воздержался от немедленного отказа, заставив себя подумать. Он не стал бы требовать многого, уж точно не от семьи, в которой так много детей, которых нужно содержать. Но если они предложат, возможно, он мог бы попросить ровно столько, чтобы начать новую жизнь где-нибудь. Это не обязательно должны быть деньги, это могут быть припасы или совет, где поселиться.

Да, это казалось справедливым. Вернуть ее к ее жизни, получить то, что ему было нужно, чтобы самому начать новую.

Где-нибудь у него могло бы быть собственное место, где он сможет переживать из-за привязанности, которая не только не прекратится, но, наоборот, будет расти, и лелеять боль, которую он, несомненно, почувствует, когда расстанется с ней навсегда.

Это проблема на потом.

— Ну что ж, хорошо.

Сорча снова улыбнулась и протянула руку.

Как и раньше, Орек обхватил ее ладонь, а не запястье. Жар пробежал по тому месту, где его кожа соприкоснулась с ее, вверх по руке, прямо к груди.

Ее улыбка стала дерзкой.

— Ты будешь рад узнать, что я купила себе постель. И ложку.

Он не смог удержаться от хохота.



— Оставь себе, — сказал Орек, когда Сорча попыталась вернуть кошелек с монетами.

Она раздраженно проворчала.

— Нет. Я уже потратила половину. Они твои.

Когда упрямый орк все еще не брал маленький кошелек с монетами, игнорируя ее, пока кормил щенка кусочком подогретой моркови, Сорча бросилась к его рюкзаку, с размаху откинула клапан и бросила кошелек в кажущуюся бесконечной сумку. Она изогнула брови, глядя на него, прежде чем неторопливо вернуться на свое место у костра.

Сорча не упустила его раздражения, когда накладывала себе немного тушеного мяса, и не смогла сдержать зловещей улыбки, тронувшей ее губы.

Было что-то такое в том, чтобы раззадорить орка…

Иногда она проделывала это со своими старшими братьями и сестрами, но это было другое. Она знала, как заставить их дергаться и вопить тремя словами, но орк был так невозмутим. Сорча обнаружила, что ей… нравится давить на него. Совсем немного.

Это стоило того, чтобы увидеть неуверенную улыбку, которую он пытался скрыть, опустив голову.

Пока Сорча ела свою порцию, с удовольствием хрустя овощами, которые они смогли добавить, она обдумывала, как задать ему вопросы, обжигающие сильнее, чем тушеное мясо у нее в животе.

— Ты никогда раньше не был в этом городе?

Взгляд Орека метнулся к ней, прежде чем вернуться к щенку.

— Нет. Они не приветствовали мой вид.

— Хм, — фыркнула Сорча, — не слишком обижайся. Они и меня чуть не выгнали из города.

Странный звук раздался вокруг их лагеря, и Сорча осторожно посмотрела на границу света от костра. Рокочущее рычание становилось все громче, и она могла поклясться, что почувствовала его своими ногами, скрещенными на земле.

Потребовалось мгновение, чтобы понять, что звук исходит от ее спутника.

Грозная хмурость омрачила его взгляд, превратив это застенчивое, невозмутимое лицо во что-то гораздо более грозное. Она удивленно моргнула, но не потому, что была напугана, а потому, что то, что она сказала, казалось, стало причиной этого.

Он… злится из-за меня?

— Что они сделали? — спросил он опасно низким и спокойным голосом.

Она быстро покачала головой.

— Ничего. Просто немного угрожали. Но я нашла кое-кого, кто продал мне все это, — она махнула рукой на кучу вещей. — Все они просто ясно дали понять, что мне там не рады, поэтому я и не думала оставаться дольше, чем это было необходимо.

— Но ты из их рода, — сказал он, как будто это было так просто.

Сорча задумчиво хмыкнула.

— И да, и нет. Я незнакомка. И они беспокоились, что я приведу за собой следопытов.

Губы Орека изогнулись, отчего у нее сжался желудок.

— Возможно.

— Тогда это лучшая причина продолжать двигаться, — Сорча пожала плечами. — Здесь, на границах, тяжелая жизнь. Я знала это в теории, но, полагаю, никогда не представляла себе реальность, — она помешивала рагу, созерцая оставшиеся кусочки, плавающие в бульоне. — Королевство в безопасности. Дарроу и мой отец, а также другие рыцари и лорды начали с самого худшего, включая работорговлю. Но я полагаю, что они никогда не забирались так далеко на юг.

Лорд Дарроу возглавил кампанию по искоренению преступности, охватившей Эйреан после последней жестокой войны за наследство, еще до рождения Сорчи. Но, из того, что она поняла об их работе, из-за законов Эйреана — землевладельцы вели себя почти как регенты своих собственных маленьких королевств, а это означало, что юрисдикция часто была раздробленной и запутанной.

У южных пограничных регионов не было сеньора более пятнадцати лет. Король предложил нескольким дворянам и даже нескольким рыцарям титул, но никто, по словам ее