В погоне за лунной альфой - Инесс Эшборн Страница 25

— Потому что твой отец спас мне жизнь, — сказал Донсу. — Такие долги не отдают предательством.

Сольми закрыла глаза. Ей хотелось плакать — от облегчения, от того, что не все, кого она считала потерянными, оказались врагами. Но слёзы не шли. Только сухость в горле и ком, который не проглатывался.

— Чон Пэк помнит, что ты ещё здесь? — спросила она.

— Помнит, — голос Донсу стал тише. — Он оставил меня в живых как трофей. Как напоминание о том, что клан Хан мёртв. Иногда он приводит сюда гостей и показывает меня. Смотрите, говорит, вот что бывает с теми, кто служил Хан Минхёку. Я для него — живое доказательство его власти.

— Сколько вас здесь?

— Пленников? Я знаю о пятерых. Мы в разных камерах, не можем видеть друг друга, но слышим. Иногда, когда охрана меняется, можно перекрикнуться. Ты единственная, кто продержался так долго без криков. Остальные ломались быстро.

— Что с ними случилось?

Донсу замолчал. В темноте повисла тяжёлая, гнетущая тишина.

— Их больше нет, — сказал он наконец. — Чон Пэк пытал их, пока они не теряли рассудок. А потом… потом он их убивал. Не сразу. Сначала выпускал на арену, в подвале крепости. Устраивал бои. Слабый против слабого. Победитель получал неделю отдыха. Проигравший — смерть.

— Боже, — прошептала Сольми.

— Богов нет, девочка, — голос Донсу был горьким. — Есть только власть и те, кто за ней охотится.

Они замолчали. Сольми сидела, прижавшись к холодной стене, и думала о том, что её отец три года искал этого человека. Искал, надеялся, что друг жив. И умер, не зная правды.

— Ты знаешь, что пришёл Тэхён? — спросила она.

— Кан Тэхён? — Донсу удивился. — Сын того самого Кан Тэ… мальчик, которого твой отец спас от жертвоприношения?

— Да. Он мой… — Сольми запнулась, подбирая слова. — Он моя истинная пара.

В тишине раздался звук — глухой, приглушённый. Сольми поняла, что Донсу ударил кулаком в стену.

— Чон Пэк не должен узнать, — сказал он резко. — Если он узнает, что у тебя есть пара, он использует это. Заставит тебя отдать камень под угрозой его жизни.

— Он уже знает, — ответила Сольми. — Он сказал, что Тэхён собирает армию. Что он идёт сюда.

— Идиот, — выдохнул Донсу. — Прости, девочка, но твой волк — идиот. Штурмовать крепость Чон Пэка с горсткой оборотней — это самоубийство.

— Он не один, — возразила Сольми. — Он нашёл союзников. Врагов Чон Пэка. Тех, кому есть за что мстить.

— Месть не даёт силы, — Донсу вздохнул. — Месть затуманивает разум. Чон Пэк ждёт их. Он готовит засаду. Я знаю методы Чон Пэка — он знает о каждом шаге Тэхёна.

Сольми сжала кулаки. Когти не выходили — цепи давили, — но она чувствовала, как внутри, под рёбрами, камень пульсирует. Быстро, тревожно, как сердце загнанного зверя.

Сольми немного колебалась стоит ли говорить Донсу, но всё же решилась.

— У меня есть секрет, — сказала она. — Есть место, о котором никто не знает. Хижина в горах, где отец спрятал что-то важное.

— Хижина? — Донсу заинтересовался.

— Да, это был наш секрет, — Сольми вспомнила улыбку отца, его заговорщицкий шёпот: «Никому ни слова, Сольми.». — Только я знаю, где она. Только я знаю, как туда попасть.

— И что там?

— Ключ, — сказала Сольми. — Я не знаю, что он открывает. Но отец сказал, что когда я вырасту и стану достаточно сильной — я должна вернуться туда и забрать это. Он готовил меня к этому дню.

— Ты думаешь, ключ поможет победить Чон Пэка?

— Я не знаю, — честно ответила Сольми. — Но выбора у меня нет. Тэхён идёт сюда. Если я не найду способ выбраться — мы все погибнем.

В темноте снова стало тихо. Сольми слышала, как Донсу дышит — тяжело, прерывисто, как человек, который давно потерял надежду и только сейчас начал находить её заново.

— У меня есть информация, — сказал он наконец. — Три года я слушал охрану, запоминал разговоры, составлял карту крепости в голове. Я знаю, где выходы, где слабые места, где камеры, где арсенал. Если Тэхён проберётся внутрь — я помогу.

— Как ты поможешь, если ты в другой камере?

— Когда начнётся штурм, охрана бросится к оружию, — голос Донсу стал деловитым, почти спокойным. — Освободив пленников твой волк получит новых союзников.

— Ты уверен?

— Я уверен, что Чон Пэк должен умереть, — ответил Донсу. — Я уверен, что твой отец заслуживает мести. И я уверен, что лунный камень не должен попасть в руки этого монстра. Всё остальное — детали.

Сольми прижалась лбом к стене. Ей вдруг стало не так страшно. Не потому что она обрела силу — нет, цепи всё ещё давили, серебро всё ещё жгло. А потому что она узнала: она не одна. Даже здесь, в подземельях Чон Пэка, среди бетона и тьмы, есть тот, кто помнит её отца. Кто готов умереть за то, во что верил клан Хан.

— Донсу-щи, — сказала она тихо. — Спасибо. Спасибо, что не сломался.

— Не благодари, девочка, — ответил он. — Мы ещё не победили. И, возможно, не победим. Но мы попробуем. Это главное.

Свет зажёгся внезапно — яркий, жёлтый, ударил по глазам. Сольми зажмурилась, отползла от стены, сделала вид, что спала. За дверью послышались шаги — охрана проверяла, всё ли в порядке.

— Всё тихо, — сказал один голос.

— Генератор починили, — ответил второй. — До утра хватит.

Шаги удалились. Сольми открыла глаза, посмотрела на стену, за которой сидел Кан Донсу. Человек, которого она считала погибшим, а возможно и предателем. Человек, который ждал три года.

Сольми легла на бетонный пол, свернулась калачиком и закрыла глаза. Впервые за долгое время она заснула без медитаций — просто провалилась в темноту, убаюканная мыслью о том, что где-то рядом, за тонкой стеной, её союзник ждёт так же, как она.

Ей приснилась хижина в горах. Ключ в руке отца. И Тэхён, который шёл к ней через лес, раздвигая ветки, не останавливаясь ни перед чем.

Она улыбнулась во сне.

Чон Пэк мог отнять у неё свободу, но не мог отнять надежду.

А надежда, как она теперь знала, была сильнее любой магии.

Глава 17

Отряд Тэхёна выступил затемно. Двадцать три бойца — тринадцать, которых он привёл из скитаний, и ещё десять добровольцев из молодых волков лагеря, которые отказались оставаться в стороне. Дед Кан не пошёл — старые кости не выдержали бы долгой дороги через горы, но он отдал Тэхёну свой амулет — тот самый, с чёрным камнем, который скрывал присутствие.

— Верни нам её, — сказал старик, сжимая плечо Тэхёна. — Верни,