Цирк сновидений - Б. Гринн Страница 25

​Медленно толкаю дверь.

​Вся напускная уверенность испаряется, стоит мне увидеть представшую картину. Рот невольно открылся от шока. Не знаю, чего именно я ожидала от званого ужина с пятью правителями этого мира, но точно не этого.

​Женщина — та самая, с упругими кудрями, что была первой на испытаниях, — лежит на банкетном столе совершенно нагая, раскинув руки и ноги. Кожаные ремни стягивают её запястья и лодыжки. В тусклом свете свечей поблескивают серебряные пряжки. Вокруг нее собрались мужчины и женщины: каждый по очереди разжигает в ней пламя страсти похвалами, поцелуями и нетерпеливыми касаниями пальцев.

​Высокий темноволосый мужчина с ухмылкой, способной свести с ума любую женщину, берет ближайшую свечу и начинает лить горячий воск на её обнаженную грудь.

​— О да. Еще, еще! — вскрикивает она, выгибаясь на деревянной столешнице и прикусывая нижнюю губу.

​Другая женщина, которую я узнаю по тренировкам, охотно подчиняется, глубоко погружая пальцы в её лоно.

​Что здесь, мать вашу, происходит?

​Закрываю глаза руками и поспешно бормочу извинения, думая, что ошиблась дверью. Щеки горят, а стоны становятся всё громче. Вслепую нащупываю дверную ручку, стараясь не запутаться в подоле платья и поскорее сбежать.

​— Меган, успокойся, иначе спугнешь нашу новую гостью, — произносит кто-то из мужчин, но я не понимаю кто. Слишком боюсь убрать руку и посмотреть.

​— О нет, всё в порядке. Я уже ухожу, — неловко лепечу я, делая еще шаг назад в коридор. И налетаю спиной на что-то твердое и теплое. Путь к отступлению отрезан.

​Чьи-то руки мягко перехватывают мои локти, удерживая на месте. От этого прикосновения по коже пробегает знакомый разряд и я безошибочно узнаю того, кто стоит за спиной.

ГЛАВА 18

Нокс

Дэнни должна была дождаться меня. Боже, как же эта женщина выводит меня из себя. С каким безрассудным существом вселенная решила связать мою судьбу?

​Она резко оборачивается, убирая руку от лица. Изумрудные глаза сверкают в свете настенных бра — и в них не удивление, а страх. Мне даже не нужно чувствовать перемену в её крови, чтобы понять это. Не считал её святошей, но, с другой стороны, утехи моего клана куда экстравагантнее вкусов обычных людей.

​Людям свойственно стремиться к моногамии — всё-таки это общественный стандарт. Но в глубине души каждый из них жаждет большего. Жаждет исследовать запретное без чувства вины и последствий. Порочные желания — вот что заманивает их к нам, и вот почему в итоге все они решают остаться. Тьма, которую мы предлагаем, непреодолимо манит непостоянное человеческое сердце.

​Но Дэнни пока что меня удивляет. Я думал, она не пройдет проверку, когда предложил ей рубиновое колье. Я всегда верил, что любой женщине хочется чувствовать себя значимой, а обычно это выражается в чем-то материальном. Но она не дрогнула. Она так одержима мыслью о побеге, что даже лучшие драгоценности не способны её соблазнить.

Что ж, прекрасно.

Если я что и презираю, так это пустые души. И раз ей действительно суждено стать моей на веки веков, приятно сознавать, что её строптивый нрав не даст мне заскучать.

​Как такое чудовище, как я, могло быть предназначено такому чуду? Как она может быть равной мне во всём?

​Хотя узы пары среди нас — редкость, о которой почти ничего не известно, я знаю главное: это случается лишь между равными по силе вампирами. Никогда прежде не слышал, чтобы парой бессмертного становился человек. Мы рождаемся во тьме в одиночестве и в конце концов смиряемся с тем, что и в пламя уйдем так же. Никто не хочет умирать один, будь то человек или вампир.

​Поскольку мы по природе существа эгоистичные и кровожадные, я знаю: кто-нибудь из Пятерки сделает всё, чтобы уничтожить моё счастье, даже если оно лишь маячит на горизонте. Вот почему я храню тайну Дэнни и почему нарушил собственный обет, чтобы защитить её.

​Я недооценил силу связи. Дэнни пленила меня так, как никто и никогда прежде. Потребность защищать своё — это ненасытная жажда, превосходящая даже ту вечную потребность в крови, что терзает наш род. Рассудок велит держать её на расстоянии вытянутой руки, оберегать от хищников, подстерегающих на каждом углу — и от самого себя в том числе. Но как бы я ни боролся, мне нужно, чтобы она была рядом.

​— Ты должна была оставаться в комнате, — отрезаю я, слишком уж хорошо вживаясь в роль злодея.

​Если это удержит её от желания остаться здесь по собственной воле, я сделаю что угодно. Она не должна в меня влюбиться. Как бы больно ни было, наши узы просто не могут стать единым целым. Такова реальность. Я бы и злейшему врагу не пожелал провести вечность в этой тьме, а ведь именно такая участь ждет её рядом со мной. Я стараюсь сохранять хладнокровие, но её феромоны сводят меня с ума. Это лишь отголоски связи: если я подхожу слишком близко и теряю контроль, то мне физически больно отстраняться.

​— Я не хотела опаздывать, а ты не говорил, что проводишь меня, — слова сливаются в одно, её щеки заливает прелестный розовый румянец. Зажмуриваюсь, пытаясь думать о чем угодно, кроме того, как подхватить её на руки и унести в свою спальню, чтобы выяснить, какими еще способами я могу заставить её покраснеть сильнее.

​— Тебе следует сидеть в комнате, если ты не со мной и не на тренировке. Я уже говорил: разгуливать по коридорам небезопасно, пока ты официально не стала моим Фамильяром.

​Я вижу, как гаснет её лицо, когда я набрасываю очередные невидимые цепи на её запястья. И хорошо.

Ненавидь меня, презирай: только дай мне помочь тебе, дай вытащить тебя отсюда.

​Узы ненавидят то, как я с ней говорю. Каждый раз, когда мой тон становится холодным, почти враждебным, связь вырывает кусок из моего сердца в наказание. Она требует, чтобы я поклонялся Дэнни, стоя на коленях, молил о прощении, открыл ей все свои самые мрачные тайны — лишь бы она удостоила меня хоть каплей внимания. Эта война с самим собой изнуряет, но ради неё я вытерплю всё.

​Она щурится и скрещивает руки на груди, явно готовясь осыпать меня возражениями.

— Ты ведешь себя нелепо! Я более чем способна постоять за себя или ты забыл, что я прячу в сумке? И даже не начинай о том, что я с самого утра маковой росинки во рту не видела.

​Дэнни