Нелюбимая жена драконьего наместника. Переправа для его врагов - Виолетта Вейл Страница 25

до запуска, — ответила я. — Поэтому заменили деталь. — На Северной дороге нам не сообщают о каждом ролике. — Здесь отчет открытый. Вы можете выбрать другой путь. Он остался. Прозрачность пугала сильнее обещаний, зато позволяла оценить риск самому. Мы распределили первый коммерческий рейс: мука, инструменты, лекарский спирт в отдельном отсеке. Вес проверили дважды. Тора опечатала новый палец собственной меткой. Тави внесла время контрольного сигнала. Все было готово к утру. Перед закрытием мастерской пришел лекарь Дарена. Он потребовал журнал нагрева и измерительную пластину. Красная граница не была превышена, но температура ядра восстанавливалась медленнее обычного. — Три дня без превращения — минимальный срок, — сказал лекарь. — Если завтра появится дрожь, будет пять. — Испытание завершено, — ответил Дарен. — Работа ядром больше не нужна. — Наместники часто находят срочную причину. — Тогда сообщите мастеру Мейвен. Она умеет останавливать. Он сказал это без насмешки. Лекарь записал меня ответственным наблюдателем только после моего согласия. — Я не буду следить за ним круглые сутки. — И не требуется. Только не допускайте тепловой работы на объекте. Дарен подписал ограничение. В браке его здоровье скрывали от меня как государственное дело. После развода он добровольно позволял внести предел в открытый рабочий журнал. Это не делало меня его сиделкой; наоборот, снимало с заботы личную неопределенность. На следующее утро первый грузовой рейс не состоялся не из-за механизма, а из-за страховой печати на бочке спирта. Номер в ведомости отличался одной цифрой. Купец клялся, что писарь ошибся. — Возможно, — сказала я. — Исправление через регистратора. — Мы потеряем два часа. — Или лицензию, если повезем неподтвержденный груз. Дарен стоял рядом и ничего не предложил ускорить через канцелярию. Купец отправил гонца. Через час пришло подтверждение ошибки, еще через полчаса регистратор внес поправку. Мы не успели до разрешенного окна и перенесли рейс на следующий день. — Цепь готова, люди готовы, груз безопасен, — перечислил Йорен. — И все равно не едем из-за одной цифры. — Если правила действуют только когда удобно, это не правила. Потерянный день обошелся в девять крон. Зато в деле осталась первая запись, где мы остановили собственный доход, а не только чужой поток. Купец вернулся утром и поблагодарил не меня, а регистратора, который нашел ошибку. Так было правильнее: безопасность не должна зависеть от личности владельца. Поздно вечером я вышла к реке. Дарен сидел на верхней ступени, ожидая экипаж. Между нами оставалось несколько шагов. — Я не буду делать вид, что поцелуя не было, — сказала я. — И я. — Но на работе ничего не меняется. — На работе ты управляющий мастер. Вне работы я не буду касаться тебя без вопроса. — Мне не нужен вопрос перед каждым движением. Мне нужно, чтобы ты замечал возможность отказа. Он кивнул. — Я учусь различать согласие и отсутствие возражения. — Пять лет назад это звучало бы как издевательство. — Знаю. — А сейчас звучит поздно. — Тоже знаю. Экипаж подъехал. Дарен поднялся. — Я не прошу ждать меня, Лиора. — Хорошо. Потому что я не обещаю. Он уехал. Я осталась у работающей цепи и впервые позволила себе не выбирать между ненавистью и прощением. Можно было хотеть человека и все равно проверять, безопасно ли рядом с ним. Наутро газета Ортеса вышла с новым заголовком: «Мейвен передала саренцам схему сторожевых постов». Под заголовком напечатали копию письма с моей подписью. В тексте перечислялись смены гарнизона, слепые зоны у мельницы и время отсутствия ночного дозора. Часть сведений была настоящей — из старого протокола до установки постов. Остальное выдумано. К письму приложили дату за три дня до искусственного сброса воды. Йорен ворвался в комнату отдыха, где Дарен еще не мог встать без головокружения. — Совет приостановил грузовые рейсы на сутки, — сказал он. — Приказ подписан наместником. Я посмотрела на Дарена. — Ты подписал до разговора со мной? — Закон требует остановки при подозрении в передаче военных данных. — Это не ответ. — Да. Приказ уже ушел. Вчера он спрашивал разрешения на поцелуй. Сегодня снова решил за объект и сообщил после подписи. — Уходи, — сказала я. — Лиора, я не обвиняю тебя. — Но закрыл мою переправу, не дав мне увидеть письмо. — На двадцать четыре часа, чтобы сохранить лицензию. — Так ты объяснял все пять лет: решение уже принято ради моей защиты, осталось только согласиться. Он попытался подняться. — Я должен был предупредить. — Ты должен был спросить, какие сведения настоящие и у кого был доступ. Теперь разговаривать будем через Керна и нотариуса. — Хорошо. Его согласие не уменьшило злость. Я забрала газету и вышла. Первый коммерческий рейс, на который мы потратили месяц, снова отменялся. У кассы уже стояли владельцы грузов и требовали возврата денег. На поддельном письме свидетельский контур отсутствовал. Но подпись выглядела точной, а номер партии чернил внизу едва различимо начинался с букв СД. Один взаимный поцелуй не изменил старой ошибки. Теперь предстояло выяснить, способен ли Дарен исправить ее без нового приказа. Ответ обещал стоить дороже слов.

ГЛАВА 14. Цена доверия

За сутки простоя мы потеряли груз с сушеными травами. Купец не стал ждать решения и отправил телеги на северный мост. По договору мы вернули задаток и заплатили восемь крон неустойки. — Восемь крон за подпись, которой ты не ставила, — сказал Йорен. — И за приказ, который я не обсуждала. Дарен прислал копию приказа через Керна. В нем было ровно двадцать четыре часа и обязательство автоматически возобновить движение, если независимая проверка не подтвердит угрозу. Юридически решение защищало лицензию от немедленного отзыва. Практически он снова поставил меня перед фактом. Я не ответила на личную записку, приложенную к копии. У ворот с утра стояли владельцы грузов. Один требовал немедленно снять печать совета, другой грозил судом, третий молча пересчитывал убытки. Я показала каждому приказ и условия возврата. — Вы знали о письме? — спросил купец с травами. — Увидела после приостановки. — Значит, наместник вам не доверяет. — Значит, наместник применил процедуру, не поговорив со мной. Подлинность письма проверяется. — Мне какая разница, почему вы опять ссоритесь? — Никакой. Поэтому ваш задаток и неустойка готовы. Он забрал деньги. Я подписала расход без попытки удержать клиента обещанием скорого чуда. Йорен проводил его взглядом. — Теперь в кассе девятнадцать крон. — Зато нет будущего иска. — И будущей прибыли тоже. — Прибыль вернется, если путь надежен. Если нет — мы не заслуживаем лицензию. Двое других купцов согласились ждать сутки. Их грузы отвели на верхнюю площадку и опечатали при свидетелях. Так приказ Дарена получил конкретную цену: не только мою злость, но чужое время, деньги и сомнение. Селия приехала вместе с нотариусом. Она разложила поддельное письмо под увеличительным