Медовый дом княжны Полины - Эва Гринерс Страница 25

Я подпрыгнула на стуле и взглянула на Рахманова. Тот понимающе кивнул мне и произнес:

- Видишь ли, Пётр Фёдорович, дочку мою интересует некая особа… в офицерском чине, состоящая на службе в полку, который сейчас участвует в боевых действиях. Так вот, не мог бы ты как-то посодействовать в том, чтобы сообщать нам известия об этой части?

Генерал в задумчивости постучал пальцами по столу.

- Да, собственно… Почему нет? Думаю, я могу это организовать. Буду посылать к вам одного из моих денщиков, как только что-то будет появляться…

- Спасибо, спасибо, милый Пётр Фёдорович! - я благодарственно сложила перед собой ладошки.

- Ну вот и славно, - удовлетворенно произнес князь. - Давай-ка мы с тобой, Петя, выкурим по трубочке, да в шахматишки перекинемся. А детей отпустим, пусть развлекаются по-своему.

Тут я вспомнила, что обещала Авдотье прогулку.

- Папенька, - решила я осовременить прежнее обращение к батюшке, - а дозволь нам с Авдотьей взять экипаж и прокатиться по городу? Мы далеко ездить не станем. И Настю с собой возьмём, чтоб тебе спокойней было. Она и места нам покажет.

- Тогда уж и Дмитрия не забудьте. Что ж он один скучать тут станет? Опять же, под защитой офицера вам еще надёжней будет. Езжайте.

Я повернулась к Мите.

- Дмитрий, подождите нас здесь, мы скоро спустимся!

И побежала наверх.

Глава 20

Князь с генералом изрядно надымили в зале. Перекидываясь шутками-прибаутками и попеременно произнося: «А мы вот так!» и «Эвона что...», они неспешно передвигали фигуры, явно наслаждаясь обществом друг друга.

А вот Митя заскучал. Потому, завидя меня в сопровождении Авдотьи и Ксении, немедля вскочил с дивана. Чмокнув папеньку в щеку, я кивнула Дмитрию, и мы вчетвером проследовали к выходу.

Погода была прекрасной. Именно такой, какую описал великий поэт: «Мороз и солнце - день чудесный!». Чистейший снег, укрывший землю толстой шубой, искрился в ярких лучах. Но главное - совершенно не было ветра, что для балтийских берегов даже летом редкость.

Запряжённая двойкой карета уже ждала нас. Возница, клевавший до того носом, встрепенулся и приосанился.

- Куда изволите, барышня? - донёсся его голос.

- Погоди, голубчик, сейчас решим, - сказала я.

Мы устроились на мягких сиденьях: сзади - мы с Митей, напротив - Авдотья и Настя.

- Настенька, - обратилась я к горничной, бывшей в данный момент при мне кем-то вроде дуэньи, - ты же подскажешь нам места поинтереснее?

Не успела та ответить, как откликнулся Митя:

- Так давайте я вам всё покажу и расскажу! Я всё в городе знаю: и что где есть, и что где строится!

- Вот и славно! - обрадовалась я. - Вы, Дмитрий, еще и объясните нам всё, как специалист. А давайте сначала поедем на стрелку, там красиво!

- На стрелку? - задумался было юноша. - Ах да, на мыс... - он оживился. - Ну конечно! Оттуда видно сразу обе Невы: и крепость, и зимний дворец Петра Алексеевича, и Исаакиевскую церковь...

Наверное, он бы ещё долго продолжал перечислять, но я уже высунулась в окошко и велела кучеру ехать, куда было решено. Тот вздёрнул вожжи, и кони побежали лёгкой рысцой. Полозья легко скользили по ровной накатанной дороге, и нас совершенно не трясло, как было бы летом. Словно угадав мои мысли, Митя заметил:

- Это даже хорошо, что вы к нам первый раз зимой приехали.

- Почему же? - удивилась я.

Он несколько смутился. Да, видите ли... Во-первых, болота все позамерзали… И потом, у нас же весь город согласно утвержденному императором плану возводится. Строиться, строго наказано, вдоль намеченных каналов: трёх главных и небольших поперечных. Их линиями называют. Наметить-то каналы наметили, прокопать только никак не могут. Самый широкий канал должен по просеке пройти, что от Меншикова дворца к западному берегу тянется. Да пока что вдоль неё не дома, а только бурьян да крапива растут. А вокруг, коли не лес, то болото али пустоши. Многие в шутку ту просеку Большой Першпективой кличут. А вдоль линий покамест только сточные канавы понарыли. Вот в них летом-то вода уж больно дурно пахнет, одни болезни от них, комары да мухи. А то ещё было, что немец один ученый по пьяному делу из кареты вывалился да и утоп насмерть.

- Ужас какой! - вырвалось у меня.

- Ну и опять же, - продолжал молодой человек, - мостов на Васильев остров нету. Так что в тёплое время только лодками да швертботами сюда добраться можно.

Действительно, мы домчались до острова по невскому льду, настолько крепкому, что вдоль проложенных от берега до берега дорог горожане устроили торговые ряды, преспокойно жгли костры и даже поставили трактирчики, в которых можно было и подкрепиться, и отдохнуть.

Я снова высунулась в окошко.

- Не шибко гони, любезный, дай нам окрестности рассмотреть.

- Ну, правду сказать, - не умолкал подпоручик, - смотреть на нашем острове особо и не на что. Хоть Пётр Алексеевич и строго повелел всем здесь строиться, да не сильно люди хотят на новое место заселяться. Из всех участков с десятую часть поразбирали, да и из тех треть пустые стоят. А ежели кто начал строиться, то больше для виду. Потому как сами или на другом берегу живут, где повеселее, или и вовсе из имений уезжать не хотят.

«Надеюсь, это не батюшке в упрёк...» - подумала я, но Митя был так открыт и непосредственен, что я успокоилась.

Настасья сидела, прикрыв глаза, а любопытная Авдотья прилипла к окну, хотя пейзажи за окном подтверждали слова нашего добровольного гида. Дома чаще деревянные или каркасные, редко каменные, большей частью только строились: где не было кровли и печей, где и вовсе из-под снега виднелись одни фундаменты.

- Петру Алексеевичу в Голландских краях шибко фахверки понравились, - кивнул Митя на один из голых каркасов.. Вот и велел он эти мазанки делать, коли у кого камня нет. Да только долго ли они при наших погодах простоят... Года через три, много - пять рассыпаться начнут. То же и с крышами черепичными, - показал он на другой дом, по виду обжитой, но с заваленной внутрь крышей. - Наша черепица не больно хороша: и так-то тяжела, да еще всю сырость в себя втягивает. Вот стропила-то и подгнивают. А там,