Мой любимый Наставник + Бонус - Эва Лун Страница 25

— Более чем, ректор, — бархатно, с легкой светской улыбкой ответил герцог Де Валь, возвращаясь в свое кресло и элегантно закидывая ногу на ногу. — Мы очень мило пообщались. Адептка Спарк оказалась девушкой... с поразительной целеустремленностью. Отрадно видеть, что Академия всё еще взращивает молодежь, готовую стоять на своем. Не смею вас больше задерживать, дитя. Учеба прежде всего.

Я сидела ни жива ни мертва, не в силах поверить в это чудовищное двуличие. Меня трясло.

— Спасибо, Ваша Светлость, — деревянным голосом произнесла я.

Я кое-как поднялась на негнущихся ногах, коротко поклонилась ректору и, чувствуя на спине тяжелый, многообещающий взгляд синих глаз, направилась к выходу.

Глава 25

Путь до Северной башни стерся из памяти. Я не замечала ни других студентов, ни гулких лестниц. В голове билась только одна пульсирующая мысль: «Кайден не должен узнать. Никогда».

Когда я толкнула тяжелую дубовую дверь наших покоев, в гостиной горел свет.

Кайден сидел за своим массивным столом в углу, склонившись над какими-то свитками. При звуке открывшейся двери он поднял голову, и дежурное, строгое выражение на его лице мгновенно сменилось резкой, хищной сосредоточенностью.

Он стремительно поднялся из-за стола. Одного взгляда на меня ему хватило, чтобы понять: что-то пошло катастрофически не так. Я даже представляла, как выгляжу со стороны - бледная как мел, с расширенными зрачками и всё еще подрагивающими руками.

— Элиана? — его голос прозвучал низко и напряженно. Он в несколько широких шагов пересек комнату и оказался прямо передо мной. — Что случилось?

— Ничего, — мой голос предательски дрогнул. Я попыталась отвести взгляд, но он не позволил.

Его длинные, прохладные пальцы властно, но осторожно легли на мой подбородок, заставляя поднять голову. Голубые глаза Кайдена - так пугающе похожие на глаза герцога, но в то же время совершенно другие, с подозрением прищурились. Он вглядывался в мое лицо, словно читал сложную руническую вязь.

— Ты лжешь, — безапелляционно отрезал наставник. Воздух вокруг нас начал стремительно остывать, пахнуло озоном. — От тебя разит первобытным ужасом, Спарк. Кто тебя напугал?

И, не дожидаясь ответа, он сделал то, что делал много раз. Он потянулся к моему разуму. Я ощутила это знакомое, прохладное прикосновение его ментального щупальца, скользящего по краю моего сознания. Он не пытался сломать меня, он просто хотел заглянуть внутрь, чтобы увидеть причину моего страха.

Сердце ухнуло в пятки. Если он войдет... Если он увидит в моей памяти лицо своего отца, кровный контракт и угрозу сжечь мою семью...

«...твои родители умрут сегодня же ночью. В страшных муках...»

Голос герцога эхом громыхнул в моей голове, затмевая всё остальное. Образ пылающей пекарни и кричащей мамы встал перед глазами так ярко, что меня накрыло ледяной волной абсолютной, кристально чистой паники.

И эта паника сделала то, чего не смогли добиться часы изматывающих тренировок с иллюзиями.

Моя магия, подстегнутая инстинктом защиты самого дорогого, взвилась на дыбы. В долю секунды в моем разуме выросла стена. Не хлипкий плющ, не трухлявые доски, а монолитный, непробиваемый барьер из черного железного дерева, покрытый ядовитыми шипами. Я захлопнула все двери, отсекая его наглухо.

Кайден резко выдохнул и отдернул руку от моего лица, словно обжегся. Его глаза расширились от изумления. Он наткнулся на идеальный, глухой ментальный щит, который не смог пробить с ходу.

— Идеальная защита, — медленно, с опасной мягкостью произнес он, глядя на меня так, будто видел впервые. — Какая потрясающая скорость реакции. И от кого же мы так отчаянно прячемся, ромашка?

— Меня вызывал ректор Корнелиус, — выпалила я, заставляя себя смотреть прямо в его пронзительные глаза и удерживая в голове фальшивую картинку: только пустой кабинет, недовольный ректор и я. Я должна была поверить в эту ложь сама, чтобы поверил он. — Он... он отчитывал меня. Пытался отговорить от Турнира. Угрожал отчислением, если я опозорю Академию, потому что первокурсникам там не место.

Кайден замер. Лед в его глазах потемнел, превращаясь в штормовое море. Он сканировал мое лицо, каждое движение ресниц, каждый вдох.

— Корнелиус? Угрожал отчислением? — он издал короткий, злой смешок, в котором не было ни капли веселья. — Ректор - трусливый бюрократ, Спарк. Он не умеет пугать так, чтобы кровь стыла в жилах. А ты сейчас выглядишь так, будто смотрела в глаза самой смерти.

Он сделал шаг вперед, вторгаясь в мое личное пространство, нависая надо мной темной скалой.

— Сними щит, Эли, — его голос понизился до бархатного рыка. Это был приказ. Приказ наставника, от которого по спине пробежали мурашки. — Пусти меня. Скажи мне правду, и я сотру в порошок любого, кто посмел...

— Никто ничего не смел! — выкрикнула я, перебивая его и делая шаг назад, чтобы разорвать эту мучительную близость. Удерживать стену становилось всё сложнее, потому что часть меня отчаянно хотела уткнуться в его плечо и разрыдаться, выложив всё как есть. Но я стиснула зубы до боли в челюстях. — Я сказала вам правду, магистр! Ректор давил на меня, а я... я просто устала! Утром вы травили меня гончими, днем Корнелиус отчитывал как ребёнка. Вы оба хотите доказать мне, что я ничтожество!

Лицо Кайдена окаменело. Мои слова ударили его хлестко, и я увидела, как в глубине льдистых глаз мелькнула вспышка непонимания, а затем холодной ярости.

— Ясно, — процедил он сквозь стиснутые зубы. Температура в гостиной упала так резко, что изо рта едва не вырвался пар.

Он смотрел на меня еще несколько долгих, невыносимых секунд, словно ожидая, что я сломаюсь и отступлю. Но я стояла прямо, вцепившись побелевшими пальцами в ремень своей сумки, и держала свой глухой, железобетонный щит.

Первая трещина в нашем доверии с оглушительным треском расколола воздух между нами.

— Что ж, адептка Спарк, — голос магистра стал мертвым и колючим. — Если ректор Корнелиус способен вселить в тебя такой ужас, значит, мои утренние тренировки были слишком мягкими. Завтра мы увеличим нагрузку. И советую тебе спать этой ночью. Ты ведь хочешь выжить на турнире, не так ли?

Он круто развернулся на каблуках сапог и, не оборачиваясь, скрылся за дверью своей спальни, с силой захлопнув её за собой.

Я осталась стоять посреди пустой, выстуженной гостиной. Щит в моей голове рухнул, оставив после себя