Позор для истинной. Фальшивая свадьба - Кристина Юрьевна Юраш Страница 25

Ладно. Если моя душа хоть чего-то стоит… пусть Он придет. Пусть услышит. Пусть… поможет.

Я не верила. Точнее, верила, но не до конца. Но отчаяние — странный союзник веры. Оно заставляет надеяться там, где надежды нет.

Я начала готовиться. Нужно прочитать всё, что есть про ритуал.

И только бы папа не вошел! И не узнал, что я задумала. Я прижала книгу к груди, словно темное сокровище.

Наверное, будет лучше, если я ознакомлюсь с ритуалом в своей комнате. Там хотя бы можно закрыться…

Глава 43. Дракон

Колеса кареты стучали по булыжнику, выбивая нервный, сбивчивый ритм. Вечер давил на стекло черной, непроницаемой массой, но внутри меня горело нечто куда более жаркое, чем уголь в камине.

Я ехал к Лорану.

Мысль казалась абсурдной даже мне самому. Зачем? Чтобы увидеть сытое лицо подлеца, который еще вчера готов был целовать мне сапоги, умоляя спасти его любовь? Или чтобы убедиться, что он действительно не плюнул на свои клятвы и поехал к ней?

Карета остановилась у знакомого особняка де Вермонов. Когда-то это место стало моим домом. Моим убежищем.

Фасад тонул во мраке, лишь несколько фонарей слабо освещали подъезд. Слуги выглядели сонными, но когда я ступил на крыльцо, оживились. Дверь тут же открылась, не успел я обрушить на нее стук.

Дворецкий, седой и почтенный, встретил меня в холле.

— Графа нет дома, милорд, — произнес он, кланяясь ниже, чем требовал этикет. В его глазах плескался страх. Они все чувствовали. Чувствовали, что я не в духе.

— Где он? — мой голос прозвучал тише, чем я планировал. Опасно тихо.

— Господин Лоран уехал около часа назад, — дворецкий замялся, нервно теребя манжету. — Он… Он взял обручальное кольцо. И букет. Сказал, что едет делать предложение.

Воздух в холле сгустился. Я почувствовал, как внутри, под ребрами, шевельнулся дракон. Тяжелый, горячий ком ярости расправил крылья, обретая хищную форму.

— К кому он поехал? — спросил я, хотя уже знал ответ. Знал и ненавидел его.

Дворецкий опустил глаза.

— Он не сказал… Но сказал, что поехал делать предложение… Ему что-то передать?

Я не ответил. Просто развернулся и вышел. Холодный ночной воздух ударил в лицо, но не остудил кипящую кровь.

Неужели он все-таки решился! Я ударил в дверь кареты от досады. Карета покачнулась, а лошади испуганно заржали.

— Тише, я же легонько, — вздохнул я, глядя на вмятину в двери.

Эта мысль жгла хуже любой метки. Он действительно поехал? После того, как назвал её банкротство «проблемой»? После того, как заявил, что она ему не нужна без приданого? Или жадность взяла верх? Может, он надеется, что отец Адианы в отчаянии отдаст её за бесценок, лишь бы спасти завод?

“Она откажет!” — шептал внутренний голос, когда я вспомнил, с каким презрением она отзывалась о Лоране. “Или согласится. Назло мне!” — спорил ревнивый дракон, сгорая в собственном огне подозрений. Образ её рук на его плечах, её губ на его коже… Ярость наполнила каждую клетку моего тела.

Я сел в карету. Кожа сиденья была холодной, но ладони горели.

«Чтобы я тебя больше не видела!»

Её слова пронзили память, острые, как осколки стекла. Она кричала это мне. Но сейчас она будет кричать это ему? Или согласится? Ради отца? Ради спасения семьи?

Ревность — странная вещь. Для дракона это не просто эмоция. Это физическая боль. Это желание вырвать глотку любому, кто посмеет приблизиться к тому, что принадлежит тебе. Даже если это «принадлежит» только по праву метки. Даже если она сама отвергает это право.

— Домой, — бросил я кучеру. — И быстрее.

В моем особняке было тихо. Слишком тихо. Слуги притаились, чувствуя настроение хозяина. Я прошел прямо в тайную комнату, скрытую за панелями библиотеки. Здесь хранились вещи, о которых не принято говорить вслух за ужином в высшем свете. Маленькие коллекции драконов, что жили здесь до меня.

Я подошел к стеклянной витрине. Внутри, на бархатной подушке, лежали они.

Плащ и маска.

Черные, как сама бездна. Ткань плаща была соткана из нитей, поглощающих свет. Маска. Зловещая. Древний орден убийц. А это — одежда их предводителя.

Мой предок, первый герцог Астариус, убил того человека собственными когтями. Убийца пытался проникнуть в спальню к жене герцога. Астариус не стал предавать его суду. Он убил, а потом снял с трупа маску и плащ и сохранил их. Как трофей. Как напоминание: не буди спящего дракона.

Я никогда не надевал их. Это было игрушкой, памятью о кровавом прошлом рода. Но сегодня… Сегодня я не был герцогом. Я не был светским львом. Я был тем, кто приходит в ночи. Тем, кто забирает свое.

Глава 44. Дракон

Конечно, так было правильно. Не стоит великому герцогу маячить под окнами чужого дома, как нищему поэту, который ждет милости от прекрасной дамы. Поэтому — маска.

Я разделся. Холодный воздух коснулся кожи, но я не почувствовал озноба. Метка на запястье пульсировала, реагируя на мою решимость. Золотой узор светился слабо, словно тлеющий уголь.

Я натянул плащ. Ткань обвила плечи, тяжелая, живая. Она пахла старой кровью и пылью веков. Затем — маска. Холодный металл прижался к лицу, скрывая глаза, нос, рот. В прорезях для глаз мир окрасился в темно-красные тона. Реальность стала цвета крови.

Я стал неузнаваемым. Я стал тенью в ночи.

В зеркале отражался незнакомец. Зловещая смерть в человеческом обличье.

— Хорошо, — прошептал я. Голос изменился, стал глухим, искаженным маской. — Пусть будет так.

Поместье Ферморов встретило меня тишиной умирающего дома.

Я оставил карету в переулке, за квартал до особняка. Пешком было надежней. Лоран мог еще не приехать. Или уже уехать. Зная его, он мог заехать выпить бокал вина для храбрости или завернуть к кому-то из знакомых, чтобы посмеяться над новой шуткой за партией в карты.

Но когда я подошел к забору, я не увидел другой кареты. У ворот стояла лишь моя, скрытая в тени деревьев.

Сам особняк выглядел так, будто с него содрали кожу. Фасад, когда-то белоснежный и гордый, теперь казался серым, больным. И окна. Обычно по вечерам горели все светильники, создавая ощущение уюта и богатства. Сейчас