Сделка с Демоном, или Хвостатая проблема - Светлана Ворон Страница 24

Виктор развернул меня спиной, дернул вверх и усадил на себя. Развел мои колени в стороны и сделал так, чтобы переднее сидение и его ноги мешали мне сомкнуть их.

— Ннеет… — слабость становилась все сильней, я просто упала Виктору на грудь, позволяя ласкать себя, где угодно.

И даже твердый, упирающийся в мою задницу член пугал недостаточно, чтобы привести в чувство. Ужасно, что мне нравилось осязать, как сильно мужчина меня хочет. Мое удовольствие от этого тоже росло.

— Хватит, — умоляла я, но голос звучал неубедительно. — Отпустите.

— Детка, пора бы уже перейти на «ты», — горячий язык оставлял влажные следы вокруг уха, сбивая с мысли, а пальцы неотрывно гладили и сжимали кожу везде, не давая опомниться. — В следующий наш выход ты должна вести себя как моя женщина. Даже если мы пока еще не просыпаемся в одной постели.

Мои глаза сами собой распахнулись в шоке, а солнечное сплетение болезненно сжалось, когда я осознала значение его слов.

— Какой еще на хрен «следующий раз»?! — взбрыкнула всеми конечностями, но это было все равно что бороться с паутиной. — Я выполнила условия нашей сделки! На этом всё, конец!

Одной рукой Виктор обездвижил меня, прижав мои руки по швам, другую запустил прямо в мои в трусики, отодвигая плотно облегающие джинсы.

И засмеялся. Так тихо, что это мне, возможно, показалось.

— По-твоему, я уже получил все, что хотел? — наполнился его голос, звучавший у самого уха, темной угрозой. — Забыла, каким было главное условие?

Он снова имеет в виду секс?! Когда же до него дойдет!

— Я же сказала: этого не будет! — задергалась я из крепкой хватки, потому что горячие пальцы вот-вот собирались коснуться клитора.

Я этого боялась. И в то же время очень хотела.

— Не зарекайся, — рывком вернул демон меня обратно на свой набухший член и чувствительно прикусил шею.

Я изогнулась и зашипела, поймав дикий прилив перевоплощения. Шерсть мгновенно покрыла кожу и выскочили клыки. Я стала гораздо сильнее человека.

Но это никак не помогло мне спастись.

— Даже не знаю, чего хочу больше: съесть тебя или трахнуть, — опрокинул монстр меня на спину и нагло навалился сверху, не позволяя никуда сбежать.

Огненные глаза пылали в полутьме, твердый бугор в штанах давил сверху, кончик хвоста, подергиваясь, угрожающе скользил вдоль моей щеки.

Я издала отчаянный вопль и полоснула острыми когтями по груди мужчины, раздирая рубашку и кожу. Но в следующее же мгновение мои руки оказались с двух сторон от головы, намертво прижатые к сидению.

— Не смей! — зарычала я на Виктора, когда он склонился над моим лицом.

Но он не послушал. Слегка усмехнулся и тут же впился в мои напряженные губы, подавляя сопротивление.

И боже мой, почему он целовался настолько божественно?! За что мне это?!

Будь он не таким сексуальным, а его прикосновения — не такими возбуждающими, мне было б гораздо проще сопротивляться.

Я не должна была испытывать удовольствие оттого, что кто-то силой берет меня. Не должна наслаждаться вкусом и запахом мужчины, его собственническими ласками. Языком, властно хозяйничающим в моем рту.

Но я наслаждалась. В буквальном смысле хотела отдаться, и плевать на последствия. Позволить кому-то другому взять ответственность за решения на себя. Чтоб Виктор показал, каково быть женщиной. Страстно желанной женщиной.

По необъяснимой причине прикосновения Азавеля мое тело больше не воспринимало как неприемлемые и чужие. Они ощущались так правильно и хорошо, словно я всю жизнь ждала именно его.

Словно мы — влюбленные, уединившиеся от всего враждебного мира. Пусть даже наша связь и осуждаема магическим сообществом. Пусть даже это и не любовь вовсе, а лишь похоть, все равно я испытывала ее впервые, и с особенной остротой теперь понимала, чего нас, ведьм лишили.

Азавель начал делать поступательные движения бедрами, отчего его член сквозь двойной слой ткани терся о мой лобок.

Но вместо того чтобы ощутить усиление возбуждения, я начала его терять. С каждым толчком приятные ощущения уходили из меня, будто накопившийся в венах огонь нашел прореху и теперь утекал прочь, пока сосуды не опустели.

Спустя минуту Виктор поднялся, оставив меня лежать слабую и бездыханную.

Я чувствовала себя дурой. Что сейчас произошло?

— Не за что, — ехидно облизнулся демон, по-хозяйски шлепнув меня по расслабленному бедру, и я невольно подняла руки к лицу.

И точно: я снова стала прежней, от клубничной блондинки не осталось даже намека.

Я села. От возмущения меня ощутимо потряхивало, и отвечать Виктору благодарностью я уж точно не была намерена!

Что он себе вообразил?! По какому праву повел себя со мной так?

Я не понимала, почему позволила ему это. Теперь мне казалось странным, что я целовала мужчину в ответ. Это была не я. Он как-то заставил меня хотеть его!

— Даже не поцелуешь на прощание? — подлил Виктор масла в огонь моей ненависти, будто не понимал, что сейчас лучше было бы промолчать.

— Пошел ты! — рявкнула я и распахнула дверцу машины, вываливаясь на вечернюю улицу и даже не замечая, что перешла на «ты», как он того и хотел.

— Вот и славно, — материализовался он на переднем сидении перед тем, как я со всей силы шарахнула дверцей его наверняка дорогущей тачки.

Прохожие обернулись на звук разлетающегося стекла. Металл прогнулся, вокруг ручки образовалась некрасивая вмятина.

Проклятье!

Глава 24. Ревность

— Ты же говорила, все прошло! — участливо поглядывала на меня Леська, пока складывала вещи на камень перед перевоплощением.

Соня уже упорхнула, сбросив шмотки на ходу и разбросав их на всем пути. Ребенок и есть ребенок!

Причем у нее наметились явные признаки взросления: на этот раз никаких сказочных жар-птиц, младшая сестренка превратилась в сову. Должно быть, приближающаяся смерть бабушки и перспектива разлучиться со мной и Лесей так действовала.

Лес пах весной. В тени еще лежал подтаявший снег, но поляны уже обнажились и распространяли аромат прошлогодней листвы и влажной земли.

— Я тоже так думала! — злилась я на Азавеля.

Лгун! Гад! Хитрец!

— Подождать тебя? — на коже средней сестрицы потихонечку прорастала рыжеватая шерсть с темно-коричневыми пятнышками: зверь рвался в нетерпении, когда его выпустят.

— Беги уже, — улыбнулась я и помахала рукой вслед резвящейся молодой гиене, скачущей зигзагами и повизгивающей от счастья.

Олесе тоже следовало бы еще поработать над своим выбором: гиены в нашей области не водились. Было б гораздо проще, если б она оставалась лисицей, каковой чаще всего оборачивалась до своего четырнадцатилетия. И что это ее вдруг потянуло в экзотику? Тоже взросление? Неосознанное желание защититься, выбрав более опасного хищника?

Ничего,