Попаданка. Седьмая казнь дракона - Лилия Тимолаева Страница 24

Я стиснула рукоять меча.

— Думаешь, я не понимаю?

— Тогда почему говорите так, словно выбираете между моим недовольством и своим домом?

— Потому что ты делаешь именно это! Ставишь себя напротив дороги и ждёшь, что я докажу доверие отказом.

Сайлас шагнул ко мне.

— Я жду, что вы заметите ловушку.

— А если Мерод не лжёт?

— Тогда вы вернётесь после того, как убьёте меня.

— Я не сказала, что соглашусь.

— Но хотите сохранить возможность.

— Да!

Мой голос ударился о стены.

Я устала оправдываться за желание увидеть собственную жизнь. Устала от города, который называл меня Рутой, от тела, помнившего чужой страх, и от Сайласа, умевшего вернуть мне имя, но не способного принять, что Агата существовала задолго до него.

— Я хочу знать, есть ли у меня путь домой, — сказала я спокойнее. — Это не значит, что я подниму клинок. Не значит, что отдам тебя Мероду. Но я не откажусь от ответа только потому, что тебе больно его слышать.

Сайлас замер.

Последняя фраза попала точнее остальных.

— Вы считаете, что дело только в страхе смерти?

— А в чём ещё?

Он отвернулся к закрытому выходу.

— Невероятно, — произнёс он. — Вчера вы обвиняли меня в том, что я вижу в вас Руту. Сегодня сами смотрите на меня и видите лишь приговорённого, которому нужна хранительница.

— Ты сам сказал, что без меня двери не открываются.

— Да.

— Значит, тебе выгодно, чтобы я осталась.

Сайлас повернулся.

В его глазах не было гнева. Это оказалось хуже.

— Вы действительно думаете, что я вернулся за вами в ловушку, остался на террасе и отдал меч только потому, что мне нужна рука с клинком?

Я почувствовала, как злость начинает уступать стыду, но не смогла остановиться.

— Я не знаю, что думать. Рута предупредила не доверять человеку, которого я должна спасти. Ты сам скрывал правду о своей силе.

— Тогда держитесь за её предупреждение. Мерод именно этого и добивался.

— Ты опять указываешь, за что мне держаться.

— Потому что любое моё слово теперь становится доказательством вины.

Он подошёл к световому окну. Его отражение не появилось в моей комнате. Там по-прежнему стояла прежняя Агата, застывшая у стола.

— Я не хочу лишать вас дороги домой, — сказал Сайлас. — Хочу убедиться, что это дорога, а не ещё одна цепь.

— Для тебя разницы нет. В любом случае я исчезну.

Он посмотрел на меня.

— Есть разница.

— Какая?

Сайлас долго молчал. За золотой преградой двигались стражники. Гектор отдавал распоряжения, но звуки не проникали внутрь.

— Если вы вернётесь по собственной воле и будете жить, — сказал Сайлас, — мне придётся принять ваш выбор.

— Тебе не придётся. После настоящей казни ты ничего не примешь.

— Именно поэтому предложение Мерода ложно. Он связывает ваше спасение с моей смертью, чтобы мы оба не могли выбрать свободно.

— Ты избегаешь ответа.

— Нет.

Он оказался ближе, чем прежде. Между нами оставалось несколько шагов, и впервые расстояние казалось намеренным.

— Мысль о том, что вы исчезнете, причиняет мне боль, — произнёс Сайлас. — Не потому, что без вас я снова окажусь в цепях. Не потому, что мне нужна хранительница. Я не хочу проснуться на помосте и понять, что Агаты больше нет.

В комнате стало тесно.

Я слышала собственное дыхание, гул золотой преграды и дождь из созданного Меродом мира. Никакие слова не подготовили меня к простому признанию.

Сайлас не говорил о любви. Между нами ещё оставались подозрения, чужая память и семь казней. Но он впервые отделил меня от цели, ритуала и спасения города.

Ему была нужна я.

Не только рука с клинком.

— Ты знаешь меня два дня, — сказала я.

— Я помню больше двух.

— Большую часть времени я тебя убивала.

— Вы настойчиво портите романтическую сторону нашего знакомства.

Несмотря на всё, в его голос вернулась слабая ирония.

Я не улыбнулась.

— Я тоже не хочу, чтобы ты исчез.

Слова вышли почти шёпотом, и мне пришлось повторить их увереннее:

— Я не готова отказаться от возможности вернуться. Но это не значит, что я готова заплатить тобой.

Сайлас кивнул.

— Тогда будем искать третий путь.

— Без приказов.

— С обеих сторон.

Я вспомнила собственное обвинение, что он удерживает меня ради выгоды.

— Я сказала несправедливую вещь.

— Несколько.

— Не привыкай к извинениям.

— Постараюсь ценить редкость события.

Мы не помирились полностью. Обида оставалась в его взгляде, а моя злость не исчезла вместе с признанием. Однако между нами больше не стояло притворство, что спор касается лишь Мерода.

Сайлас боялся потерять меня.

Я боялась потерять его и собственную жизнь одновременно.

Световое окно дрогнуло. Прежняя Агата исчезла. Комната за ним опустела, затем изображение застыло: дождь прекратил движение, огни машин замерли на мокрой улице.

— Мерод ослабил связь, — сказал Сайлас. — Возможно, хочет заставить вас приблизиться.

— Или видение заканчивается.

Я снова поднесла ладонь к сиянию. Прохлада исчезла. Остался только свет без запаха и воздуха.

— Это была иллюзия, — произнесла я.

— Да.

— Но часть предложения может быть правдой.

— Поэтому проверим её без казни.

Я отошла от стены.

В комнате находилось несколько стеллажей, длинный стол и закрытые шкафы. Судя по печатям на дверцах, здесь хранились старые документы хранителей. Мерод сам посоветовал продолжить поиски. Значит, среди записей лежало нечто, что должно было усилить недоверие.

Или он был настолько уверен в своей версии, что не боялся правды.

— Он хочет, чтобы мы нашли определённый документ, — сказала я.

— Тогда начнём с того, который он попытался бы спрятать убедительнее остальных.

Сайлас развернул карту Руты на столе. В северной части дворца была отмечена комната, где мы находились. От неё тянулась короткая линия к символу из трёх вложенных кругов.

— Этот знак я видел в нижнем святилище, — сказал он.

— Что он означает?

— Начало договора.

Я достала металлическую пластину первой печати. На ней было выгравировано имя Сайласа и строка о справедливости приговора.

При приближении к карте пластина нагрелась. Один из кругов вспыхнул красным, второй — золотым. Третий остался тёмным.

— Не хватает клинка, — предположила я.

Я положила ритуальное оружие рядом.

Третий круг наполнился чёрным светом.

По карте разошлись линии.