Отвергнутая жена дракона. Хранительница последнего гнезда - Ангелина Сантос Страница 24

— Вы полезли под колокол.

— Кто-то должен был вынуть язык.

— Могли дождаться меня.

— Вы были заняты человеком с верёвкой.

— Я мог дать больше огня.

— И умереть. Тогда у меня осталось бы три яйца, немой колокол и мёртвый покровитель. Плохой итог.

— Вы всегда оцениваете людей как хозяйственные потери?

— Только упрямых.

Он едва заметно улыбнулся. Потом поморщился от боли.

Несса велела мне выйти и дать пациенту спать.

Во дворе Томас уже готовил конвой. Нола повезут к Арлену ночью, отдельной дорогой. Колокол останется в Роэне под тремя печатями до официального осмотра.

Я приложила ладонь к холодной бронзе. Без языка она была просто тяжёлым металлом.

Внутри чаши сохранились серые разводы и тёмные следы крови.

То, что семь лет называли помехой, получило инструмент, маршрут и пленного свидетеля.

Теперь храму придётся отнимать у нас не надежду.

Факты.

ГЛАВА 13. МОИ ДЕНЬГИ, МОЙ ДОМ

Через два дня после захвата колокола я продала свадебное ожерелье.

Торговец в Белом Броде долго рассматривал сапфиры, проверял оправу и рассказывал, что после развода украшения теряют половину цены. Я ответила, что камни о разводе не знают. Он предложил двести сорок крон. Мара назвала его вором. На двухстах семидесяти восьми мы сошлись.

Вместе с серьгами и брошью, проданными раньше, мои свадебные подарки принесли триста шестьдесят крон.

Десять лет брака уместились в четырёх строчках приходной книги.

— Жалеете? — спросила Мара, когда я положила деньги на кухонный стол.

— О цене. В Рейдале дали бы больше.

— Я про ожерелье.

Я вспомнила, как Дарен застегнул его на моей шее перед первым придворным приёмом. Тогда он сказал, что сапфиры делают мои глаза темнее. Через час поправил, кому я должна улыбаться и с кем не стоит разговаривать.

— Нет.

Мара пересчитала монеты левой рукой.

— Тогда будем тратить.

Сначала я вернула Рейнару одиннадцать крон по расписке. Он лежал в караульной, потому что Несса запретила вставать дольше чем на четверть часа. Деньги я положила на стол рядом с лекарством.

— Срок займа ещё не вышел, — сказал он.

— Поэтому процентов нет.

— Их и не было.

— Именно.

Он посмотрел на кошель.

— У Кассен остался личный резерв. Не родовая казна, мой счёт до службы. Семьсот тридцать крон. Томас может подтвердить происхождение.

— Счёт заморожен приговором.

— Снять нельзя. Можно оплатить товары через военную палату, если они идут на защиту несовершеннолетнего дома.

— Четвёртое яйцо ещё не признано Кассен.

— Для временной защиты достаточно заявления покровителя.

— А потом Палата родов потребует долю в Роэне как в месте содержания вашего наследника.

— Возможно.

— Нет.

Он сел, поморщившись.

— Вы можете потерять кладку из-за денег.

— Могу. Но если приму родовой платёж до решения опеки, потеряю право утверждать, что Роэн независим от вашего требования.

— Я не требую поместье.

— Вы пока не требуете. Закон останется, даже если мы перестанем разговаривать.

— Вы думаете, я использую яйцо против вас?

— Думаю, что документы должны переживать наши намерения.

Рейнар провёл ладонью по лицу.

— Это разумно.

— Вы произнесли так, будто ругаетесь.

— Я ругаюсь.

— Тогда лежите тише.

Я забрала пустую расписку и вышла.

Девяносто пять крон ушли на текущий месяц жалованья и продукты. Работники получили деньги во дворе, под подпись. Старую задолженность я разделила на шесть выплат, начиная с первого доходного месяца. Никто не аплодировал. Люди просто пересчитали монеты и вернулись к работе. Это доверие мне нравилось больше торжественных клятв.

Ещё пятьдесят крон потребовали крепления новой трубы, ремонт двух печей и запоры гнезда. Двадцать пять мы отложили на уголь. Шестьдесят — на запуск гостиницы: матрасы, простое бельё, посуду, масло для ламп и разрешение купальни.

После всех расходов и резерва оставалось девяносто восемь крон.

— На месяц, если ничего не сломается, — сказала Мара.

В стене кухни что-то грохнуло.

Мы обе посмотрели туда.

— На три недели, — исправила она.

Платёжная ведомость принесла первую настоящую ссору в Роэне. Банщик Лорс отказался подписывать график старого долга.

— Мне должны за четыре месяца, — сказал он. — Я не соглашался ждать ещё шесть.

— Не соглашались, — ответила я. — Поэтому можете потребовать всю сумму через суд. Я не стану оспаривать долг.

— А платить чем будете?

— Тем же доходом, который получим от купальни. Суд не создаст деньги, только определит очередь взыскания.

— Значит, кто первым подаст, тот первым получит?

— Нет. Жалованье работников имеет одинаковый приоритет. Именно поэтому предлагаю общий график.

Лорс посмотрел на остальных. Люди молчали. Мара не вмешивалась, хотя явно хотела объяснить ему порядок с помощью костыля.

— А если вы сбежите? — спросил он.

— Мой долг записан на личное имя. Тогда сможете взыскать украшения, инструменты и будущие доходы. Дом Вайрен его не покрывает.

— У вас остались украшения?

— Нет.

Он невесело усмехнулся.

— Очень обнадёживает.

— Зато честно.

Лорс не подписал в тот день. Но утром пришёл сам и поставил имя последним. Позже Мара сказала, что он три года судился с прежним хозяином и получил красивое решение без единой кроны. Бумага, которую нельзя выполнить, убеждала его хуже прямого отказа.

К двадцатому дню Несса закончила анализ воды. В источнике содержалось много железа и серы, но ни пепла, ни реагентов из гнезда не было. Она подписала санитарное заключение и заставила меня поставить у каждого бассейна табличку с ограничением времени.

Перед открытием пришлось решить ещё две задачи. Первая обнаружилась в большом бассейне: при полном потоке температура поднималась до сорока трёх градусов. Вторая — в раздевальне, где через щель в стене было видно половину соседней комнаты.

— Можно брать отдельную плату за вид, — предложил Кель.

Мара отправила его за досками.

Я рассчитала положение смесительной заслонки и велела просверлить в ручке три отверстия для стопора. На нижней отметке вода подходила детям, на средней — взрослым людям, верхняя предназначалась драконам без сердечных нарушений. Ключ от верхней оставался у банщика.

Рейнар наблюдал с порога.

— Раньше драконы сами выбирали жар.

— Раньше у Роэна были деньги платить лекарю после их выбора.

— Я могу проверить верхний режим.

— Нет.

— Я дракон.

— С нарушением сердечного огня и свежим ожогом. Ваша строка на табличке — десять минут в среднем бассейне после разрешения Нессы.

— Я уже жалею, что помог открыть купальню.

— Поздно. Договор подписан.

Он помог плотникам закрыть щель, сидя на табурете и подавая доски одной рукой. Когда попытался поднять длинную балку, три работника одновременно велели ему положить её. Рейнар подчинился с выражением человека, который внезапно оказался в окружении старших офицеров.

За день до открытия к воротам приехал младший служитель из городской часовни. Он принёс предупреждение: храм не подтверждает безопасность