Беглая целительница для дракона - Виктория Серебрянская Страница 24

— У тебя твердая рука, Илена, — тихо сказал он. Уголки его губ слегка приподнялись, обозначая улыбку. Голос дракона вибрировал в груди, эхом отдаваясь в кончиках моих пальцев. — Нетипично для «столичной леди».

— Я многому научилась по дороге сюда, — ответила я, завязывая узел на бинте чуть крепче, чем нужно. — Идите спать, лорд Райкер. И это приказ целителя.

Он хмыкнул, поднялся, и на мгновение мне показалось, что он скажет что-то еще. Но мужчина просто кивнул, подобрал свои вещи и вышел, оставив после себя запах янтаря и ощущение странной пустоты…

Я опять, как в прошлый раз, проспала после ночной смены целый день. И проснулась, когда солнце уже начало клониться к закату. На этот раз в комнате было тепло, а на столе стоял прикрытый салфеткой поднос с едой. Наверное, кто-то из женщин позаботился о том, чтобы мне было чем перекусить. И на этот раз за день резерв восстановился более, чем на две трети. Все же комфортный отдых многое дает. Но даже сон без сновидений не принес особой бодрости — только тяжесть в суставах и горькое осознание того, что время песка в моих часах почти истекло.

Выбравшись из кровати, я механически умылась, не глядя выбрала платье, сделав мысленную пометку разобраться уже со своим гардеробом. А потом съела все, что лежало на подносе: ломоть хлеба с маслом и ветчиной, два печеных яблока с медом, вареное яйцо и уже остывший травяной отвар, заменяющий здесь чай. И только после этого, когда по углам комнаты начали собираться первые легкие сумерки, я отправилась проведать своих пациентов.

В лазарете оказалось неожиданно тихо. После ночного хаоса и крови помещение выглядело почти стерильным — Тильда времени зря не теряла. Тяжелораненые спали под действием моих отваров, и только их тяжелое, неровное дыхание нарушало покой.

Я прошла к умывальнику, чувствуя, как ноет каждая мышца. Нужно было сделать обход. Но стоило мне коснуться воды, как Тильда тут же оказалась рядом, оттирая руки от какого-то варева.

— Доброго вечора, госпожа Илена. Выспались? — она говорила негромко, чтобы не будить спящих. — А мы тут и сами управились. Те четверо, что со рваными ранами, пошли на поправку, жар спал. Бинты перестирали, мази ваши по баночкам разложили. Калеб за свежей соломой убежал.

Я кивнула, заканчивая мыть руки и вытирая их чистой холстиной:

— Спасибо, Тильда. Ты молодец. Без тебя я бы тут закопалась. Как запасы?

— Крепкое вино почти на дне, — вздохнула та в ответ. — Но лорд-протектор обещал, что Берт выделит еще. Сказал, теперь экономить на лазарете не велел.

Я замерла. Значит, Райкер все-таки заходил. В дальнем углу Марта, до этого тихо сидевшая на табурете, резко вскочила, выронив моток бинта. Мы с Тильдой синхронно повернулись в ту сторону. Моток покатился по чистому полу, разматываясь, как длинный белый язык. Бывшая камеристка испуганно охнула, бросила на меня затравленный взгляд и кинулась его поднимать под неодобрительным взглядом Тильды. А потом осторожно приблизилась к нам:

— Госпожа Илена... — она запнулась, по привычке опуская глаза и комкая фартук. — Приходил лорд-протектор. Ранним утром, когда вы только ушли отдыхать.

— И? — я настороженно смотрела на бывшую камеристку, ощущая, как по позвоночнику вниз медленно стекает холодная капля, и гадая, как отреагировал Райкер на поведение Марты. — Что он хотел от тебя, Марта?

Бывшая камеристка судорожно сглотнула, косясь на Тильду, которая тут же подобралась и скрестила руки на груди.

— Спрашивал о карете, — Марта говорила отрывисто, чуть ли не заученно. — Спросил, кто я и как оказалась в Кьельберге. А потом... распорядился, чтобы я оставалась при лазарете. Помогать вам.

— Распорядился он, как же, — вклинилась Тильда, и в ее голосе прорезался металл. — Ты расскажи лучше, как он тебя к стене прижал, девка! Госпожа, вы бы видели! Лорд Грейвс — он же как ястреб. Заметил, что она при виде вашего имени едва в обморок не хлопнулась, и давай ее допрашивать. «Будешь врать, — говорит, — лично за ворота выкину, к теням на прокорм!». — Марта всхлипнула и еще сильнее втянула голову в плечи. Будто привидение увидела. — Вот она и запела, — продолжала Тильда с явным неудовольствием. — Наплела ему с три короба, что вы в Вельдентаре всегда «странной» были. Что пока другие девицы наряды примеряли, вы в отцовской библиотеке запретные книги по лечению и анатомии до дыр зачитывали. Что даже, прости Господи, птиц мертвых вскрывали, чтобы посмотреть, как они внутри устроены. Мол, за то вас семья и не любила, и замуж выдать поскорее хотела.

Полотенце медленно выскользнуло из рук. Запретные книги? Вскрытие птиц? Браво, Марта. Страх не только плохой советчик. Иногда он еще и лучший соавтор. С перепугу бывшая камеристка выдала самую правдоподобную ложь, которая только могла объяснить мои навыки, и неприязнь семьи, и мое желание сбежать на край света. Вот только поверил ли начальник крепости? И не захочет ли он после такого и меня вышвырнуть за ворота?

— Лорд послушал, — тем временем продолжила рассказ Тильда, шагнув к Марте, и та невольно отшатнулась. — Посмотрел на нее так, будто насквозь видит. И велел ей быть при вас. Раз уж, говорит, она о «причудах» ваших знает, пусть на пользу делу идет. И мне велел за ней присматривать. И уж я присмотрю, госпожа Илена! И за руками, и за языком ее поганым присмотрю!

Последняя фраза прозвучала как явная угроза. Я посмотрела на Марту. Та выглядела как побитая собака. И я невольно пожалела девчонку.

— Иди в кладовую, Марта. Перебери оставшийся мох, — тихо распорядилась я. — Когда служанка скрылась за дверью, я повернулась к Тильде. — Он спрашивал что-то еще?

— Спросил, где рекомендательное письмо, — Тильда понизила голос. — Эта дуреха проболталась, что везла его в ридикюле. Но когда лорд-протектор потребовал его показать, не смогла даже объяснить, куда оно подевалось.

Внутри у меня все похолодело. Райкер знал про письмо.

Был крошечный шанс, что начальник крепости решит, будто Марта потеряла его во время бегства. А если нет? Если он по поведению Марты понял, что здесь дело нечисто? Я замерла, глядя на свои дрожащие руки. Пальцы все еще пахли антисептиком и горькими травами, и совсем не походили