Мертвецки влюблён в тебя - Одария Вербенова Страница 24

— Адам... — шепчу, хотя сама не понимаю, что хочу сказать.

Но точно не остановить его хочу, нет.

А он и не думает останавливается: скользит под трусики и устремляется вдоль мягких лепестков сразу вниз. Туда, где уже можно почувствовать влагу и собрать её пальцами.

Мои глаза невольно расширяются, когда я оборачиваюсь и наблюдаю за тем, как Адам вынимает руку из моих трусиков и подносит влажные пальцы к своему рту, облизав их.

— Полагаю, ты принимаешь моё приглашение, — говорит он.

На дне его глаз тьма, в голосе страстное желание обладать своей добычей.

Я молчу, и это молчание правдивее любого слова. Думаю, я своим лицом выражаю достаточно, чтобы быть уверенным в моём согласии.

Дикий тут же незамедлительно обхватил мою талию и ноги под колениями. Одно ловкое движение, и я оказываюсь у него на руках. На мгновение замираю, затаив дыхание, а потом обвиваю руками его шею, прижавшись ближе.

Он сделал шаг вперёд, другой, уверенно двигаясь к кровати. Теперь я ещё более отчётливо чувствую тепло его тела через тонкую ткань одежды, слышу, как гулко стучит его сердце...

В комнате полутемно, лишь ночник отбрасывает мягкие тени на стены. Адам остановился у кровати, и в этот момент наши лица оказались так близко, что, несмотря на полумрак, я могу разглядеть каждую чёрточку его лица.

— Так внимательно смотришь, — отмечает он.

— Нельзя?

— Можно, всё можно.

Его губы коснулись моего лба, потом щеки, и только тогда он осторожно опустил меня на постель.

Я лежу, глядя на его торс сквозь полуопущенные ресницы, чувствуя, как по телу разливается приятное тепло. Он склонился надо мной, отчего наши носы соприкоснулись и дыхание смешалось, а мир вокруг словно перестал существовать.

Его руки скользнули по моим плечам, нежно поглаживая, словно проверяя, всё ли в порядке, не передумала ли я. Но я отвечаю чуть заметным движением ближе, давая понять, что доверяю ему полностью.

Тогда Адам впивается в мои губы поцелуем. Более сильным и страстным, чем во все прошлые разы, что он меня целовал.

Вместе с поцелуем Дикий успевает расстегнуть на моей рубашке все пуговицы и раздвинуть её полы в стороны. Выгибаюсь, прижимаясь животом к животу парня, что сводит меня с ума прямо сейчас.

Его брови слегка взмывают вверх в удивлении:

— Вау, не ожидал, — комментирует едва слышно чёрное полупрозрачное кружево моего корсетного белья.

Тихо смеюсь, довольная растерянно-восхищённым лицом Адама, и теперь уже сама впиваюсь ему в губы.

Мы целуемся, раздеваем друг друга, общаемся взглядами, что обещают сладкое забвение на эту ночь. И всё мне нипочём сейчас, и ничего не страшно уже — так сильно разгорелся внутренний пожар, потушить который может только Дикий, только его руки, только его губы.

Он вампир, но его кожа такая же горячая, как моя. Я прижимаюсь так близко и с таким отчаянием, словно хочу погреться об него. От него вкусно пахнет гелем для душа и его особым ароматом — я вдыхаю его, прижимаюсь носом к сильной шее.

Руки Адама тем временем оглаживают мою обнажённую грудь, и соски от этих ласк затвердевают, подобно камню, что способен проткнуть и оцарапать.

Я остро и до боли хочу его. От незнакомого прежде чувства задыхаюсь, стискиваю плечи Дикого, хватаюсь за его волосы, пока он по-хозяйски раздвигает мои бёдра в стороны, чтобы удобно устроиться между ними.

Очередной поцелуй, как клеймо на мне, как печать пренадлежности ему.

Бархатистая головка упирается во влажный вход, и я инстинктивно напрягаю живот, упираясь ладонями в грудь Адама.

— Я ни разу... — не могу закончить, так как спотыкаюсь о собственное смущение, заставшее меня врасплох.

Дикий замер, чуть нахмурив брови. Его лицо застыло, пока в глубине глаз скачет целый хоровод мыслей.

— Ты никогда не занималась сексом? — спрашивает спокойно, но с едва скрываемым удивлением.

— Никогда.

Он прикусил губу, сделавшись напряжённо-задумчивым и будто даже раздасадованным.

Я уже жалею о своём признании.

— Ты же не собираешься бросить меня вот так? — шепчу.

Меня саму невероятно больно полоснуло от вырвавшегося слова «бросить». Но зато это подействовало, потому что вижу, как лицо Адама тут же расслабилось, смягчившись.

— Нет, я тебя не брошу, Валери, — отвечает, глядя мне прямо в глаза.

Меня обсыпает мелкой дрожью от этого пронизывающего взгляда и силы, прозвучавшей в голосе.

Глава 22

Он приподнимается на руках, а после, опираясь коленями о кровать между моими раскинутыми ногами, скользит ладонями мне по рёбрам, животу, опускается вниз... Опускается до тех пор, пока пальцы не встречаются с самой чувствительной точкой моего тела.

Меня тут же будто молнией пронзило, и я чуть вздрагиваю.

Синие глаза внимательно следят за каждым изменением на моём лице, ловят каждый новый вздох, а пальцы, постепенно ускоряясь, разжигают и без того полыхающий пожар.

Впервые эти движения совершаю не я сама, а кто-то другой... Это слишком горячо, чтобы смочь выдержать — особенно если смотреть в его глаза.

— Быстрее, — приказываю, приподнимая бёдра выше.

Пространство комнаты заволокло туманом моего наслаждения, так что всякие остатки смущения покинули меня к этому моменту. Я готовлюсь к взрыву фейерверка, но Адам не выполняет мой приказ.

Он резко останавливается и одаривает меня довольной усмешкой.

— Ещё не время, — говорит он.

Моё возмущение он прерывает поцелуем. Целую в ответ жадно, цепко обхватив руками за широкую спину. И чем отчётливее я ощущаю твёрдость Дикого на своём животе, тем оглушительнее бьёт пульс по вискам.

Я заведена до предела, но учащённое дыхание Адама приносит мне особенное удовольствие. Его руки стали более жадными, губы ещё более требовательными.

— А когда время? — сиплю между серией поцелуев, похожих на укусы.

Мужская рука вновь опускается по моему телу вниз, попутно оглаживая грудь, рёбра, живот, лобок... Так пальцы снова оказываются там, где я жажду их больше всего.

Счастливо стону от новых волн удовольствия, что вот вот оргазмом нахлынут на меня с головой.

— Ах! — вырывается у меня невольно, когда оказываюсь на вершине.

Моя голова запрокидывается, я изгибаюсь, прикрыв глаза и полностью отдавшись этому мгновению. Дикий пользуется открывшимся видом, засосав тонкую чувствительную кожу моей шеи своим ртом, из-за чего оргазм только усиливается.

В следующий миг меня пронзает тупая боль,