Невинность для Ночного господина - Эрато Нуар Страница 24

Через силу, словно преодолевая слои воды, которая делалась всё более вязкой, я попыталась сопротивляться. Оттолкнуть его. Но ничего не вышло.

Его руки коснулись груди, и с моих губ сорвался стон.

Нужно крикнуть. Позвать на помощь. Только язык всё ещё не повиновался мне.

Грантер принюхался. Будто даже с некоторым удивлением.

— Хм. Какая ты сладкая, оказывается, — шепнул на ухо.

16

Ночной чуть приподнялся, желая освободиться от брюк.

И в этот миг его буквально смела дикая, неистовая волна.

Только после того, как он отлетел куда-то вверх и в стену, я обнаружила, что дверь потайного хода полностью распахнута.

А надо мной с искажённым лицом застыл Нарран де’Лавр.

Губы плотно сомкнуты. Ртутные глаза метают молнии, и в них столько ярости, какой-то необузданной страсти, граничащей с безумием.

Хотелось сжаться, спрятаться, но я по-прежнему не могла шевельнуться.

Нарран что-то рыкнул в сторону брата — нечленораздельное, но вполне опознаваемое.

Все мои чувства странным образом обострились. Я ощущала обоих дроу, и ещё эльфов за стеной — те волновались, чуяли неладное.

В груди пульсировало.

Нарран всмотрелся в мои глаза. Я приоткрыла рот, но по-прежнему не смогла произнести ни слова. Только живот ещё сильнее сжался, разгорелся. Внезапно почти невыносимо захотелось ощутить Ночного в себе.

Этот мужчина действовал на меня очень, очень странно. Неправильно. Не так, как должен бы!

Сглотнув, Нарран вдруг подхватил меня на руки. Краем глаза я заметила, как поднимается Грантер — случившееся уместилось в пару мгновений!

Как отворяется дверь, являя встревоженное, мрачное лицо Руотания.

А потом всё смазалось, лишь ветер от невероятно быстрого передвижения бил в лицо, трепал волосы.

Нарран де’Лавр с сумасшедшей скоростью нёс меня куда-то.

Галереи, коридоры, подъёмники мелькали перед глазами — не уверена, что мне удалось запомнить дорогу. Хотя очень старалась. Только отметила, что в потайных ходах, похоже, порталов нет.

Это точно были не покои Наррана — уверена, живьюны показывали совсем в другую сторону. И не та «потайная комната», в которую ходил днём.

Похоже, Ночной успел хорошо изучить захваченный дворец. И организовать себе несколько местечек подальше от центральных залов и башен.

Он внёс меня в просторную залу, посередине которой стояло ложе — не в алькове, да тут и не было никакого алькова. Высокие окна прикрывали наполовину приспущенные портьеры. В камине оказались сложены дрова — будто ждали хозяина.

Но больше всего меня поразили цветы. По стенам, у окна — не так много, как любят эльфы, и всё же этакий живой зелёный островок посреди каменного мешка.

Ноги и руки понемногу начинали слушаться, язык всё ещё жгло, но я очень надеялась, что жидкости внутрь попало мало.

Нарран уложил меня на покрывало, я попыталась приподнять руки, чтобы хоть как-то прикрыться, но они всё ещё плохо слушались. Даже стянуть полы халата не удалось.

Ночной провёл по мне взглядом, будто я была и вовсе без белья. От него сделалось жарко, как-то совсем тесно, и воздуха перестало хватать.

Чуть поджав ноги, я лишь смотрела на де’Лавра, на горящий взгляд, пытаясь понять, что это было. Для чего он принёс меня сюда. Что хочет сделать?

Осознавала: даже сопротивляться не могу.

В груди пульсировал артефакт. А в животе творилось что-то невообразимое.

Нарран сел рядом, продолжая разглядывать меня. Внимательно, пристально всматривался в глаза.

— Драконий жар, — пробормотал.

Чуть нахмурившись, я пыталась понять, что это. Он о том, что в меня влил Грантер? У нас не было таких названий, да и не походило оно на растительное. И даже животное. Снова какая-нибудь грязная подземная магия?

— Что? — прохрипела я.

— Говорить можешь? — он кивнул вроде даже с удовлетворением. — Тогда расскажи мне всё. Что ему от тебя было нужно?

— А не понятно? — я хотела фыркать, но вышло нечто не слишком вразумительное.

— Знаешь, какое действие «Драконьего жара»?

Я качнула головой, и он ответил:

— Его вкус и запах настолько сильны — можно подмешать что угодно, никто не узнает.

То есть, он мог напоить меня ещё какой-нибудь дранью в довесок?

— Сначала принявший не способен двигаться, сопротивляться, кричать, — медленно, давая прочувствовать, говорил Нарран. — А потом возбуждается, и с ним можно вытворять, что угодно.

При этих словах зрачки его расширились, почти полностью заполняя ртутную радужку.

Кажется, я уже начала. И продолжала. Всё внутри сжималось, по венам струилось что-то горячее. Я не могла думать ни о чём, кроме смотрящего на меня мужчины.

И ещё об артефакте, который должна сохранить. Во что бы то ни стало.

— И долго он будет действовать? — с трудом прошептала.

— Зависит от дозы.

Нарран смотрел не отрываясь, словно сдерживался через силу, чтобы не наброситься на меня прямо сейчас. Не воспользоваться шансом, который предоставил ему брат.

И я совершенно не понимала, что его сдерживает.

— Чего он от тебя хотел? — настойчиво повторил де’Лавр. — Для того, чтобы просто овладеть тобой, вовсе не обязательно было идти на это. Ему что-то от тебя нужно.

— Не знаю, — выдохнула я, облизав пересохшие губы.

— Возможно, хотел разузнать о делегации, — предположил Ночной.

Возможно было бы… но он выяснил, что я не из делегации.

Я смотрела на Наррана, испытывая странное, иррациональное желание рассказать ему всё.

Может, это так домеси в «Драконий жар» на меня повлияли?

Покрепче сжала зубы.

— Он покусился на девушку из свиты моей невесты.

— Он знает, что я не из свиты, — выдохнула я, сама не понимая, для чего это говорю.

Неужели всё-таки влитое заставит меня всё выболтать против воли? Если у дроу есть такие вещества, почему сам де’Лавр ими не воспользовался?

Глаза Наррана сузились. Будто он что-то осознал.

Снова облизнув пересохшие губы, я поискала глазами, нет ли тут где-нибудь графина с водой.

Но Нарран вдруг напрягся, словно лопнула некая невидимая пружина. Резко наклонился и впился в мои губы своими.

Нарран де’Лавр

Она лежала передо мной. Открытая, доступная, разгорячённая.

Даже понимая, что это лишь действие магии, я не мог остановиться. Отказаться. Хотелось целовать, ласкать, ощущать в руках податливое тело, горячие губы на губах.

Она желала меня. Сейчас, в настоящий момент. Пусть не по своей воле — хотя я был уверен, что и по своей тоже. Продолжая целовать, нащупал мягкие бугорки девичьей груди.

Траверта выгнулась.

Отчётливо осознавая, что всё испорчу, что Люсьенда не простит и не видать мне артефакта Жизни. Я продолжал ласкать, сдерживаясь просто невероятными усилиями, чтобы не взять Траверту здесь и сейчас. Борясь с самим собой.

Спасибо мамаше, благодаря её «любви», с закалкой характера у меня проблем